Скажи нам правду - Дана Рейнхардт

Мы вышли из машины, и я наклонился к окну:

— Ничего не надо, Уилл. Сим освобождаю тебя от обязанностей водителя. Езжай.

Он неодобрительно посмотрел на меня:

— Как хочешь.

На этот раз дверь снова открыла Хуана, но теперь выражение ее лица было совсем другим. Она знала, что мы с Пенни расстались, и то, что я стою сейчас на пороге со своей младшей сестрой, казалось ей не лучшей идеей.

— Здравствуй, Ривер. — Она чуть наклонилась и улыбнулась Натали: — Здравствуй, принцесса. Ты, наверно, Натали?

— Да.

Хуана протянула руку, и Натали ее пожала.

— Я много о тебе слышала, — рассмеялась женщина. — Хорошо, когда можно связать такое милое личико с именем.

Натали посмотрела на меня, не зная, что теперь надо сказать или сделать. Хуана не приглашала нас войти.

— А… — нерешительно начала Натали, — мы пришли к Пенни.

— Она вас ждет?

— Нет, — сказала Натали. — Это сюрприз.

Хуана немного подумала, но какой у нее был выбор? Она не могла нас прогнать. Конечно, Натали была милой, а кроме того, для Броквэев мы с Хуаной были почти семьей. Мы были с ней как кузены.

— Пенелопа! — крикнула она. — К тебе гости!

Она провела нас на кухню, поставила тарелку с печеньем и налила два стакана молока. Она знала мои вкусы, но я отказался. Мне не хотелось, чтобы Пенни видела меня с молочными усами.

Пенни сразу подошла к Натали, обняла ее и покачала туда-сюда, поцеловала в макушку:

— Привет, Натти! — Потом поставила ее на пол. — Только посмотрите. Ты, наверное, уже к Олимпиаде готова!

— Мне не хочется, чтобы ты расставалась с Ривером.

Пенни бросила на меня быстрый взгляд. Я пожал плечами: «Клянусь, это не моя идея».

— Слушай, Нат, — сказала Пенни. — Хочешь на минутку подняться ко мне в комнату? У меня новые духи, они тебе понравятся.

Натали положила печенье и взяла Пенни за руку. Я не мог понять, что должен чувствовать: предательство или потрясение. Я не представлял, что у сестренки на уме.

Я проглотил два печенья и осушил стакан молока, отказавшись от добавки.

Хуана вымыла мою тарелку и стакан.

— У тебя милая сестра.

— Да. Она хорошая.

Я видел, что Хуана хочет сказать что-то еще. Возможно, отругать меня, чтобы я ушел, сохранив достоинство.

— Ей повезло, что у нее такой брат. Никто не поймет тебя так, как вы друг друга.

Что-то в этом роде я уже слышал. Такое любят говорить взрослые, добавляя, что я не виноват в уходе своего отца.

— Мы с братом росли вместе и вместе работали в ресторане моей бабушки. Даже сейчас мы можем приготовить полный обед, не говоря друг другу ни слова.

— Ты должна открыть свой ресторан, Хуана. Ты потрясающий повар.

Она вытерла передо мной стол, хотя я старался его не испачкать.

— Было бы замечательно.

— А твоим фирменным блюдом стала бы картошка.

— Я могу гораздо больше, Ривер. — Хуана наклонилась ко мне и понизила голос: — Но Броквэи любят простые блюда. Ничего интересного. Никакой изюминки.

В кухню ворвалась Натали с маленькой круглой коробочкой в руке:

— Смотри, Ривер! У Пенни были лишние серебряные тени для глаз, и она подарила их мне!

— Это только для парадных выходов. Чтобы дома так не ходить, хорошо? — Пенни посмотрела на Натали.

Натали кивнула:

— Хорошо.

Пенни снова обняла ее:

— Спасибо, что приехала. Это было для меня важно.

— Спасибо за тени. И за духи. — Натали прислонилась ко мне и протянула руку: — Понюхай меня, Ривер.

Она пахла как Пенни.

Я обнял Натали за плечи, и мы встали, глядя на Пенни у кухонного стола. Хуана тем временем мыла в раковине посуду.

— Ну… пока. — Пенни распустила волосы и вновь начала их заплетать. У нее была привычка: переделывать идеальную прическу.

— Нас надо подвезти до дома, — сказала На тали.

Я сжал ее плечо:

— Нет, нет. Все в порядке, мы дойдем пешком.

Натали сделала шаг в сторону и сложила руки на груди:

— Я сказала, что не пойду, — значит, не пойду. Я не собираюсь идти домой пешком.

Пенни смотрела на нас.

Я достал из кармана телефон:

— Я могу позвонить Мэгги или кому-нибудь из ребят. У Люка практика, а Уилл нас сюда привез, так что не стоит вызывать его обратно, особенно в такое время, но если Мэгги сможет…

— Хуана, — сказала Пенни, пристально глядя на меня. — Ты не могла бы отвезти Ривера и Натали домой?

Хуана закрыла кран и вытерла руки полотенцем:

— Мне надо приготовить ужин, а твоя мать сказала…

— Просто отвези их, Хуана, — попросила Пенни. И добавила: — Пожалуйста.

— Хорошо, если тебе действительно так надо… — вздохнула Хуана.

— Спасибо.

Пенни развернулась и вышла из комнаты.

Мы последовали за Хуаной мимо гаража, мимо внедорожника Пенни и перешли на другую сторону улицы к старой темно-зеленой «тойота-камри», у которой был разбит левый передний бампер, а на заднем крыле виднелась наклейка радиостанции, которую я никогда не слушал.

Хуана жила у Броквэев всю неделю, кроме выходных. Я не знал, что у нее есть автомобиль и куда она уезжает на выходные, но, разумеется, машина у нее была, поскольку это Лос-Анджелес.

— Спасибо, что помогаешь, — сказал я, когда Натали прыгнула на заднее сиденье. — Правда, большое спасибо.

— Все нормально, — улыбнулась Хуана. — Ты хороший парень, Ривер.

Я сказал, где живу и по каким улицам не стоит ехать в час пик.

Потом повернулся к Натали:

— Как все прошло наверху?

— Хорошо. Пенни сказала, что ей очень жаль, что она будет скучать по мне, но мы можем оставаться друзьями.

— Очень мило с ее стороны.

— А я сказала, что она ошибается на твой счет.

— Что ты имеешь в виду?

— Я сказала, что она ошибается, когда говорит, что ты ни о чем не думаешь, потому что ты думаешь. На самом деле думаешь. Я знаю.

Мы ехали в молчании; тихо играло радио. Какая-то испаноязычная радиостанция. Наверное, та, чью наклейку я заметил на крыле. Когда мы останавливались на светофоре или трогались с места на вечерних запруженных улицах, я смотрел, как на зеркале заднего вида качается взад-вперед пластиковая фигурка.