Скажи нам правду - Дана Рейнхардт

На третьей неделе визитов во «Второй шанс» я больше не мог уклоняться от разговоров о своих проблемах с травкой.

Настало время заняться этим всерьез.

Когда подошла очередь Бри, она закрыла лицо руками и начала плакать, слегка вздрагивая. Никто ничего не сказал; мы просто сидели, давая ей возможность прочувствовать свою печаль. Дафна гладила ее по спине. Обычно, когда люди передо мной плакали, мне было крайне некомфортно или, как говорила Натали, «некофорно»: я испытывал неловкость за человека, который плачет, и хотел что-то сделать, чтобы он перестал, избавив нас обоих от переживаний. Сперва я и здесь чувствовал себя довольно «некофорно», но постепенно смог Бри просто посочувствовать.

Следующей была Дафна.

— Обычно я покупаю все, что мне нужно, в «Ральфс» или «Вальярта», а если меня кто-нибудь подвозит или я могу взять машину, мы едем в «Костко». Но тут у нас кончились пакеты с застежкой, а мне каждый день надо делать по четыре обеда, не считая собственного, и я пошла в маленькую бакалею по соседству. В этом магазине обычно нет ничего нужного, парень, который там сидит, грубиян, и я не хожу к нему из принципа, но был вечер, время готовить обеды к завтрашнему дню, поэтому пришлось идти туда, а у него оказался только один дурацкий бренд, где в коробке восемнадцать пакетов, которых едва хватит на день. И коробка стоит четыре девяносто девять. То есть каждый пакет — двадцать восемь центов. У меня были деньги, чтобы купить весь его запас дрянных пакетов. Но я подумала: проще положить коробку в сумку и уйти. Это казалось правильным. Не говорить с этим козлом, владельцем магазина. Ничего у него не покупать. Но… я этого не сделала. Купила две коробки. Их хватило на три дня.

Эверетт нарушил воцарившуюся тишину:

— Великолепно.

— Великолепно? — Кристофер посмотрел на Эверетта. — Великолепно? Серьезно?

— Ты хочешь что-то сказать, Кристофер?

— Да. Она…

— Не говори «она». Смотри, пожалуйста, на Дафну и обращайся к ней напрямую.

Кристофер повернулся на стуле лицом к Дафне:

— Эта история. Ты в ней описываешь себя как герой. Будто это очень благородно — заплатить за пакеты по завышенной цене. Если ты не хотела за них платить, могла бы пойти в другой магазин. А может, у этого парня дома пятеро детей, которым тоже нужно обедать, и поэтому он слегка завышает цены на свои пакеты. Ты об этом думала?

Дафна пристально посмотрела на него.

Должно быть, я ошибся на их счет. Нельзя сказать, что я был специалистом в романтических отношениях, но точно знал: не стоит так разговаривать с девушкой, которая тебе нравится.

Дафна вытащила из кармана рубашки розовый блеск и намазала губы. Я подумал, как бы с этим блеском выглядела Пенни, потому что Дафне это потрясающе шло.

— По-моему, это хорошее замечание, Кристофер.

Или… может, они действительно нравились друг другу?

— Моя проблема — это моя проблема, и я не могу жить, думая о том, что делаю кому-то одолжение, платя за вещи. И хотя мне трудно представить, что такой парень может производить потомство, у него на самом деле могут быть дети, которым действительно надо готовить обеды. — Дафна завинтила крышечку блеска и облизала губы. — Забавно то, что большая часть вещей, которые я крала или хотела украсть, были бесполезны. Они не были мне нужны, я их даже не хотела. Однажды я украла маленькую фарфоровую лошадь. Зажигалку «Зиппо», хотя я не курю. В тот раз, когда меня арестовали, я украла шарф из универмага «Маки». Шерстяной шарф. В Южной Калифорнии. Мне не был нужен шерстяной шарф. — Дафна вздохнула. — Иногда я даже не знаю, что делаю.

Со всех сторон появились руки. Мы связываем твои слова с истиной внутри нас.

— Так… почему? — спросил я. Дафна посмотрела на меня. — Почему ты это делаешь. Это ведь важно, да? Ответ на вопрос «почему?».

— Потому что меня достало постоянно горбатиться, когда другим людям все преподносят на блюдечке. Я не говорю, что заслуживаю больше остальных, но я умная, понимаешь? Я действительно кое-что знаю, кое-что умею. И при этом не могу получить то, что хочу… или делать то, что хочу, и… — Девушка вздохнула. — Забудь. Представляю, как это звучит.

— Звучит сложно, — сказал я.

Дафна улыбнулась:

— Да. Это сложно.

— Итак, Ривер. — Эверетт повернулся ко мне. — А как прошла твоя неделя? Что ты делаешь, чтобы не употреблять марихуану? Какие моменты были для тебя самыми сложными? Чего тебе не хватает без наркотика, да и не хватает ли чего-нибудь вообще? В чем заключается твое «почему?»?

Эверетт, очевидно, предлагал мне вступить в игру. Большинство ребят в группе не были ораторами, иногда говорили очень мало, и я знал, что от меня не ждут длинных речей, однако я должен был что-то сказать о борьбе со своей зависимостью.

Я подумал о тех двух случаях, когда курил травку. Первый был на вечеринке. Пенни тогда уехала из города, и я не хотел никуда идти, поскольку без Пенни вечеринки были скучными — в наши забавы входил поиск уединенного места и избавление ее от того количества одежды, какое она позволяла мне снять, — но все же я пошел. Мы только перешли в одиннадцатый класс, а вечеринку устраивал парень, чей отец был продюсером известных фильмов.

Я был с Мэгги, Люком и Уиллом. Мы болтали у бассейна, а потом к нам подошли другие люди и раскурили косячок. Они пустили его по кругу, и я взял тоже.

Мне не казалось, что я делаю что-то особенное. Я не думал: «Впервые в жизни я собираюсь использовать запрещенные наркотики». Я просто затянулся, закашлялся и передал его Мэгги, а когда косячок, сделав полный круг, вернулся ко мне, затянулся снова.

Мир не стал психоделичным, я не видел его, будто через широкоугольный объектив. Я просто чуть больше смеялся, поскольку все мне казалось немножко более смешным. В какой-то момент я посмотрел на Мэгги, Люка и Уилла и подумал: «Я люблю этих ребят. Как я счастлив, что это мои друзья. Они привносят радость в мою жизнь. Они поддерживают меня и в трудную минуту всегда рядом». Конечно, вслух я этого не сказал, потому что кто же такое говорит вслух?