Скажи нам правду - Дана Рейнхардт

— Почему ты здесь на самом деле, Ривер? Что у тебя за история?

Я почувствовал, что краснею. Это было проклятием моей наполовину скандинавской наследственности. Один из многих неприятных даров, оставленных мне родителем вместе с безотцовщиной. И дурацкое первое имя.

— А-а… — сказала Дафна. — Ты покраснел.

— Нет. — Кристофер глубоко затянулся. — Он просто знает, что зависеть от травки — стыдоба.

— Обычно никто не хочет проводить здесь субботний вечер, — засмеялась Дафна. — Так что у тебя произошло? Родители нашли твою заначку? Тебя поймали за торговлей в школе? Или ты встретил девушку, которой больше нравишься, когда ты не под кайфом?

— Я здесь… потому что хочу быть здесь, — ответил я.

— Ну да, конечно, — усмехнулась Дафна.

— Что?

— Все это чушь собачья. — Дафна пристально смотрела на меня. Кристофер усмехнулся. — Но выглядишь ты так, будто тебя действительно задело. Я это вижу по твоим глазам.

Я поднял руку и потер лоб, закрывая лицо.

— Ривер, проблема не в том, что тебе нужна травка, — сказала девушка. — Проблема в том, почему она тебе нужна. Так почему? Почему тебе нужна травка?

Жаль, что я не курил, как Кристофер, тогда можно было бы задумчиво и глубоко затянуться. Но вместо этого я просто смотрел на тротуар и думал о Пенни.

— Наверное, потому, что с ней моя жизнь была полной. А без нее…

— Ты пуст.

— Ну, спасибо за вечер воспоминаний, — усмехнулся Кристофер. — Я отчаливаю.

— Да, я тоже.

Повернувшись, я двинулся в западном направлении. «Ларго» был не так уж далеко отсюда — может, я подожду конца шоу Тиг Нотаро и доеду до дома вместе с Мэгги. Или мне повезет и там остались билеты. Здоровый смех мне сейчас не помешает.

Меня окликнула Дафна:

— Эй, Ривер! Ты… идешь пешком?

— Да.

— Никто в Лос-Анджелесе не ходит пешком!

— Кроме меня.

Билетов на шоу не осталось, охранника никак не тронул факт, что в зале сидит моя лучшая подруга, а мне очень нужно сейчас посмеяться, и окончания шоу я дожидался на автобусной остановке напротив. Пенни была права. За все семнадцать лет жизни в Лос-Анджелесе я ни разу не ездил на автобусе. И пока я ждал Мэгги, мне стало ясно почему: за сорок пять минут, проведенных мной на остановке, автобус так и не пришел.

Когда на улицу начала вываливаться толпа, я принялся искать Мэгги. Людей было много, я встал на лавку, чтобы лучше видеть, и в конце концов заметил их, плечом к плечу, все еще улыбавшихся после какой-то шутки: Мэгги, Уилла и Люка.

Я не стал их звать. Не знаю, почему меня так задело, что Мэгги промолчала о том, что на шоу они собираются все вместе. Обычно они все делали вместе, пока я проводил время с Пенни. Но Пенни я потерял, и теперь до меня начинало доходить, что дружбу я тоже теряю. Я испортил все.

Я смотрел, как ребята садятся в машину Уилла — он бы легко сошел за рок-звезду, потому что удача всегда была на его стороне, — и уезжают.

Я сел на лавку. Я не знал, довезет ли меня автобус, который так и не приехал, до района, где я жил, но я дал ему еще пятнадцать минут и, когда он не появился, достал телефон и позвонил маме.

Не буду врать — я думал позвонить Пенни. После всего, через что мы прошли, разве могла она бросить меня на автобусной остановке на углу Ла Сьенега и Оквуд в десять вечера? Но я не стал ей звонить, потому что хотел, чтобы она думала, будто я где-то развлекаюсь, забыв о ней, и, может, даже с другой девушкой.

— Привет, милый!

— Привет, мам!

— Ты в порядке?

— Ты не могла бы меня забрать?

— А где Пенни?

— Долгая история. Ты можешь приехать?

— Конечно.