Вкус "лимона" - Леонид Головня

– Можно, наверно, – согласился тот. – Но как? Надо завещание иметь.

– Правильно. Сотни людей за год проходят через нашу контору. У многих денежных мешков наследников нет, или богатеи с ними в бесповоротной ссоре. Можно выбрать кандидатуры. Дальше – от тебя зависит, как с человеком поработаешь. Хочешь помогай, хочешь ухаживай, хочешь обманывай. В любом случае – безбедное будущее тебе обеспечено.

– Так это когда будет! – сказал Коля и, взглянув на Кимбла, спросил: – «Мамулька» голубоглазая из тех, кто тебе безбедное будущее «зарабатывает»?

Кимбл обозлился, посмотрел исподлобья:

– Уверен, ты умеешь держать язык за зубами. Так держи.

– Извиняюсь. – Коля втянул голову в плечи, как петух на насесте. – Но пока завещатели живут-поживают, мы на китайской кухне истощимся и «будущим» в полную меру не воспользуемся. Я вижу, ты тоже без нормальных денег сидишь.

– Я сообразил, как деньги можно приблизить, Ник, потому и говорю с тобой.

Коля притих и вылупил глаза.

– Ты что?! «Мамульку» жизни лишить! Ты не по адресу обратился.

– Мой Бог! – воскликнул Кимбл. – Я желаю им всем здоровья, помогаю беречь себя. Свят! Свят!

Он замолчал, попил сухого вина.

– Говори прямо, – сказал Коля. – Что надо делать?

– Клавдию застраховать.

– Зачем?!

– В Восточной Европе беспредел. Клавдия уезжает в Белоруссию. Мы пошлем ей закрытие страховки. Зачем она в Белоруссии? Но будем продолжать платить за нее взносы, пока ты не достанешь свидетельство о смерти. Даже если Клавдия опять соберется в Америку, кто и где ее будет идентифицировать? Миллион долларов, Ник! Конечно, вычеты в любом случае, но половина на каждого – деньги! А если ты еще какие-нибудь кандидатуры подготовишь…

От предложения Кимбла Коля задохнулся. Пробежала мысль полететь в Белоруссию самому. Подумав, отбросил. «Знакомых там нет. Сашок лучше справится!» Снова вспыхнула надежда на создание салона.

– За натуральную справку придется платить и немало, – сказал он. – Денег на оплату работы там у меня нет. Сгорели в Нью-Йорке, ты знаешь.

– Сколько надо?

– Выясню. Но тысяч тридцать как минимум. А то и все пятьдесят. Начнем с тридцати.

– Такое вложение, Ник, чепуха! Я заплачу, потом рассчитаемся.

– Забыли самое главное – Клавдию.

– А вот это теперь твоя проблема. Я делал, что мог. Даже по воде ходил. У тебя – две задачи. Сблизиться с ней и оторвать ее от сестры. При Флоре ты полис не подпишешь, завещание – тем более. Что задумался? Плохая женщина? Удовольствие и дело. Проверенный способ, – цинично заметил Кимбл. – Я подберу экскурсию дня на три. Ей перед отлетом интересно будет прокатиться в новое место. Если с одним тобой не поедет, выедем втроем. Я отколюсь в первый же день на «срочный вызов». В номере один окажешься. На экскурсиях по два селят. Дальше соображай.

При такой сумме обида на Сашка быстро растворилась. Коля переломил «гордыню» и позвонил на родину.

– Колян! – отозвался тот. – Появился? Можешь приехать? В прокуратуре мы утрясли ситуацию. Дела как не бывало.

– Нет. Я издалека.

– Жаль. Посидели бы, как тогда. Я дом перестроил, не узнаешь. Новый стоит.

– Я знаю.

– Откуда?

– По телевизору показывали.

В трубке послышался смех.

– Остряк! Сам устроился наконец?

– Устроился. Дело к тебе есть.

– Давай. Богатое?

– Неплохо заработаешь. Поищи связи, чтобы на загс Минска выйти. Справка о смерти нужна, лучше в аварии.

– Ё-моё! Поближе нельзя? Там другая страна теперь.

– Ой! Другая страна. Я по телику вижу, как Ельцин с Лукашенко взасос целуются. Глядишь, объединятся опять. Можно было бы поближе, я бы тоже радовался. Тридцатку платят.

– Договорились, Колян. Прошнурую. Когда позвонишь?

– Время есть. Выйдешь на человека и жди деньги. В любом случае позвоню.

Коля положил трубку, прошелся по пустому дому, остановился у фотографий на стене. Высмотрел фотографии Клавдии. На старенькой, пожелтевшей – светловолосая малышка сидела на руках темноволосого мужчины. На новенькой, цветной, вставленной в уголок поверх стекла, Клавдия сидела в кресле в студии и, сжав губы, серьезно смотрела на фотографа. Коля вынул снимок, перевернул. Отпечаток был сделан на стандартной почтовой открытке. Слева от марки и адресов «куда и от кого» – размашистый текст: «Дорогой Флоре на память! Не думай, что я такая мрачная. Я веселая, как прежде. Жду встречи! Клава Мартинес».

Кимбл передал Коле полис – две скрепленные скобкой тонкие пачки страниц:

– Сегодня сестры должны вернуться. Листок завещания – внутри. Прикреплен предпоследним. Изучи внимательно. Я резервировал нам три места на вояж в Вашингтон. Две ночи в твоем распоряжении.

– В другое место нельзя?

– Они много сейчас повидали. А от Вашингтона трудно отказаться. Не просто история – сплетни о жизни первых лиц послушает. Женщинам интересно, гиды на «малине» популярность стригут. Почему у тебя вопрос возник?

– Куда бы мне не хотелось появляться, так это туда.

– А в чем дело?

– Женщина там… Не желательно встретить.

– А-а! – загоготал Кимбл. – Сам «мамулечек» плодишь, а надо мной потешался!

Коля расстроился, юмор не воспринял.

– На экскурсии маловероятно кого-то встретить, – уверенно сказал Кимбл. – Или она у тебя по Белому дому шастает? Тогда в президентскую спальню не заглядывай!

– Да нет, – раздраженно отмахнулся Коля.

– Может быть, в Конгрессе заседает? – Кимбл наслаждался реваншем.

– Всё. Отстань!

– Процесс пошел, – сказал Коля Кимблу. – Сестры страховкой заинтересовались.

– Как тебе удалось? – удивился шеф.

– Я – ни при чем. Нет счастья, несчастье помогает. Перепила девушка в жару пива, желудок тревожит.

– Иду выкупаю экскурсию, – заторопился Кимбл.

Домашние сидели у камина с легкой закуской. Флора слушала мессу по телевизору.

– По-русски лечусь, – весело сказала Клавдия, увидев Колю. – Рюмку водки с Биллом глотанула. Все сразу прошло.

– Правильно! – одобрил Коля.

– Что она сказала? – спросил Билл, услышав свое имя.

– Говорит, что ты по-русски лечишь, водкой, – перевел Коля.

– Сама меня к водке приучает. Разбавлять не разрешает. Я бы винца старенького предпочел.

– Что он там? – спросила Клавдия.

– Спаиваешь ты его, возмущен, – ответил Коля.