Вкус "лимона" - Леонид Головня

– Ой! Спаиваю! – Она засмеялась. – Он каждый вечер кислятиной накачивается и спит на диване, под градусом.

– Клавдия на обследование через неделю идет, – объявил Билл, не понимая ее веселости. – В лучшую лабораторию устроил. Телекамерой проверят. Не найдут чего, зонд пропустят.

– Клав, – сказал Коля. – «Шуты гороховые» к вашей милости возвращаются, чтоб неповадно было болеть.

– Кто такие? – разыгрывала она непонимание.

– Шутами гороховыми кого назвала? Дела мы делали, тебя без присмотра бросили. Помнишь, обижалась?

– А-а! – протянула она. – Что нам предстоит? Совместный полет в космос с приказом «Глаза не открывать до приземления!»?

– Угадала! – сказал Коля и замолчал.

– Так что? – спросила она с нетерпением.

Коля нарочно тянул, даже вроде как собрался уйти.

– Потом расскажу.

– Говори сейчас!

– Экскурсия в спальню Президента в Вашингтоне, – сказал Коля, как тайну выдал, оглядываясь. – С сообщением пикантных сведений о похождениях хозяина. Кимбл раскопал спецэкскурсию.

Флора засмеялась и неожиданно поддержала Колю:

– Обычная экскурсия, Клав. Не смогла тебя свозить. Съезди, поездка короткая. Пофорсишь в новом костюме.

Они шли по Пенсильвания-авеню в Вашингтоне.

– Я не предполагала, что Кеннеди с сестрой жены спал. В Минске – идеал. До сих пор – кумир женского населения. Бабы Жаклин завидовали. Такой мужик! Вот те и мужик! Тьфу, глаза бы не смотрели! Противно это.

– Ты чересчур, Клав. Жаклин сама по любовникам шастала. Любвеобильная красотка была! – сказал Коля.

– Ненавижу предательства. Такая семья, такие дети! – Она разочарованно вздохнула.

Подошли к освещенному среди темной зелени Белому дому.

– Давай поужинаем где-нибудь без группы. Посидим в ресторане уютненько, – предложил Коля. – Или в номер закажем, побарствуем? – спросил как бы между прочим.

Клавдия посмотрела на него, что-то решала.

– В ресторан, Коль.

Зашли в ресторан рядом с отелем. Народу было мало. Играла тихая музыка. Танцевали две пары.

– Почему Уоррен слинял на второй день? – спросила Клавдия, усаживаясь на диванчик внутри высокого каре с сиденьями в круг столика.

– Срочные дела засосали. Страховать зоопарк предложили. Большие деньги! Животные кусают друг друга. Особенно крокодилы. Могут заболеть!

Она не засмеялась, посмотрела на него прищурившись.

– Что смотришь? Правду сказал.

– Хотела тебя вруном назвать, передумала, на твое счастье. Смешно соврал.

– Тебе меня мало?

Она усмехнулась:

– Достаточно.

– Рюмку водки для тебя, на лечение, – сказал Коля, рассматривая меню. – Мне тоже водки, чтоб не заболеть. Лосося пареного возьмем. Он не соленый. А?

– Заказывай, что считаешь нужным. Ты кавалером у меня образовался, – сказала она улыбаясь.

Расслабившись, они сидели молча. Веселость у Клавдии исчезла. Она задумалась, слушала музыку. Фантазия Коли ничего путного не рожала. Решил двигаться, как получится.

– Клав.

Она неожиданно резко повернулась, поймав устремленный на нее взгляд.

– Ну что? – спросила трезво.

– Потанцевать требуется.

– Пойдем.

Они вышли к «пятачку».

– Клав, можно тебя потрогать?

– Где? – Она отстранилась с «квадратными» глазами.

– За плечико.

– За плечико потрогай.

– За ключицу, вот здесь?

– Потрогай.

Коля тронул пальцем за ключицу.

– Поцеловать в лобик можно?

– Целуй, пока я не покойник. – Она улыбнулась.

Коля поцеловал и притянул к себе.

– И ты туда же, кобелиная натура, – сказала Клавдия, напрягаясь.

– Да если бы не твой роман с Кимблом, я бы знаешь какой хвост развернул!

– Видела я твой хвост.

– Тебе скучно со мной?

Она засмеялась:

– Не скучно.

Коля вдохновился:

– Возьмешь с собой в Белоруссию?

– У меня зять твой ровесник. – Она нахмурилась. – Куда я с тобой явлюсь? У нас народ прямой! «Поехала бабка в Америку погулять…», – скажут и добавят кое-какое существительное.

Коля снова занервничал. Рушилось секундное «взаимопонимание».

– С мужем у тебя что?

– Разошлись, не выслушав друг друга до конца, – сказала Клавдия, отвернувшись. – Считал, что я попрекаю его зазря, и орал на меня. А я не упрекала, исправить хотела, чтоб потом не жалел о «не так» прожитой жизни. Стал пропадать. Чего делал, не знаю. Но мне нес всякую чушь. Я вранье за версту определяю. – Она отстранилась. – Зачем я тебе нужна?

Коля нагнулся к ее уху.

– Нужна, значит. Все тебе объясняй, – зашептал он. – С тобой уверенным себя чувствуешь, – вспомнил он слова Кимбла и сам себя проклял за неуклюжесть.

– Когда ты это решил?

– Как увидел, – ответил, напрягаясь.

Клавдия притихла. Они стояли, покачиваясь под музыку. Ее волосы нежно тревожили Колину щеку, запах незнакомых духов будоражил воображение, и он тоже притих, боясь спугнуть возникшую близость.

За полночь, у номера отеля, Коля задержал Клавдию за руку.

– Зайдем!

– Зачем? – Она посмотрела в глаза.

– Молока теплого закажем. Мне говорили, что спать помогает, – улыбнулся он.

Она посмеялась, сказала язвительно:

– Хорошо, что «мэйк лов» не сказал. – Отрицательно покачала головой. – Спокойной ночи.

Провела рукой по его лицу, хлопнула пальцем по носу, будто «осадила зазнайку».

– Клав?

– Нет! – ответила резко, в глазах возникла недружелюбная темень.

– Тогда гуд бай, – сказал Коля трагически.

В номере зазвенел телефон, Коля стрелой рванулся вперед, схватил трубку. Клавдия повернулась и двинулась по коридору, за поворотом остановилась у окна. Штора мешала смотреть на город. Она зашла за полотно, прислонилась лбом к стеклу.

– Алло! – крикнул Коля в номере.

– С новым счастьем! – услышал он голос Кимбла. – Привет «мамулечке», самый нежный. Завидую…

– Нет «мамулечки».

– Уже! Ну, ты, Дон Хуан, – шустряк!

– Нет Дон Хуана! Ушла.

Трубка на момент смолкла, потом разразилась грозным криком: