Холодная песня прилива - Элизабет Хейнс

Если б не Карина, я бы не познакомилась ни с Диланом, ни с Кэдди. Карина привела меня в «Баркли» на просмотр или собеседование, не знаю, как это лучше назвать, с Фицем, хозяином клуба.

— Он нормальный, — сказала она. — Ты с ним поладишь. Он от тебя в восторг придет.

Фиц появлялся в клубе нечасто — незачем. Позднее я выяснила, что он даже не всех девушек отсматривал, передоверив это дело управляющему клубом Дэвиду Норланду. Однако на меня почему-то решил взглянуть самолично.

Мы с Кариной разработали примерный план. Танцевать у одного из пяти шестов в студии на верхнем этаже в Клэпеме было весело. Карина, я, еще несколько девиц, разного облика, разных способностей. Здорово было даже поначалу, когда я, неумеха, набивала синяки на ногах и растирала в кровь ладони и внутреннюю часть бедер, — как почти любое дело, танец у шеста требует постоянной практики. Я выучила все основные движения, движения средней сложности и даже высшего пилотажа и уже отыскивала в Интернете или сама придумывала новые приемы и комбинации. Это уже были не тренировки для поддержания формы — это было творчество. И тогда-то состоялся тот разговор с Кариной.

— Ты могла бы выучиться на инструктора, — предложила она. — Помогала бы мне вести занятия.

— Не-а, — отвечала я, натягивая джинсы после урока.

Девочки разошлись, а я задержалась, помогая сложить шесты и убрать их в кладовку.

— У тебя классно получается, — продолжала Карина. — Могла бы денег подзаработать.

— Спасибо за предложение, но мне нужно много денег. Много-премного. Куда больше, чем я могла бы добыть таким способом.

— Это зачем?

И я поделилась с ней своими планами. В итоге мы вместе вышли из студии и, не сговариваясь, завернули в соседний паб. Там было полно парней, зависали после работы, распустив галстуки. На большом плоском экране — футбол.

— Тогда тебе имеет смысл танцевать профессионально.

— Как это?

— В клубе. Кучу денег огребешь.

— То есть в стрип-клубе?

— Это называется «клуб для джентльменов».

— Ты правда считаешь, что у меня получится?

— Конечно получится. — Она смотрела на меня в упор большими голубыми глазами.

— А ты почему это дело бросила?

Карина рассмеялась.

— Я уже не первой свежести, — сказала она. — То есть, наверное, еще справилась бы. Но это ж до поздней ночи, понимаешь? Мне это сложно: дети.

В тот вечер я только посмеялась, допивая спиртное и слушая рассказы Карины, как в клубах порой бывает весело, а порой ужас до чего тяжко, но главное — сколько денег там можно заработать, если хоть что-то умеешь.

Неделю спустя я сама принялась расспрашивать ее после занятий, и Карина предложила познакомить меня с мужиком, на которого раньше работала, с хозяином клуба на Южном берегу.

Она тут же позвонила ему с мобильного и, прежде чем я успела передумать, договорилась о встрече с ним. С Фицем.

Честно говоря, когда Карина впервые заговорила об этом, я не приняла идею всерьез. Конечно, было бы кстати иметь еще один источник дохода, помимо основной работы. И чем плохо зарабатывать денежки, проводя ночь в роскошном клубе? Но если бы владелец мне отказал, я бы развернулась и ушла без сожаления. По этой самой причине я приехала в клуб в обычном черном белье под юбкой и блузкой, в которых в тот день ходила на работу. Не стала переодеваться. Не помню даже, воспользовалась ли я косметикой.

Клуб еще не открылся, была пятница, семь часов вечера. Я позвонила в парадный вход импозантного георгианского особняка над рекой. Отворил мужчина в костюме:

— Да?

— Я к мистеру Фицу, — сообщила я тем тоном, каким добивалась личной беседы с ключевым покупателем.

Интересно, что этот человек подумал обо мне? Высокий, широченные плечи, делавшие его почти квадратным, на шее татуировка — непонятные готические буквы наползали друг на друга. Мочки одного уха недоставало.

— К Фицу, значит, — сказал он и повел меня по лестнице в роскошный тихий коридор. На стенах произведения искусства. Канделябры. — Мистером его никто не зовет.

Фиц находился в одном из кабинетов, разговаривал по мобильнику, сидя на столе, где ничего не было, кроме телефона и новенького с виду монитора да беспроводной клавиатуры и мышки.

Он помахал мне и указал на стул в углу. Пока он на южнолондонском сленге втолковывал что-то собеседнику, я оценила дорогой костюм и обувь ручной работы. Темные волосы были аккуратно подстрижены, глаза скрывались за темными очками — и это в помещении. С виду законченный мудак.

— Да, братан. Не-а. Не, не видал. Да, коли тебе охота. Как скажешь. Лады. До скорого, парень. — На том разговор закончился.

Я одарила его самой лучезарной моей улыбкой.

— Ты, я так понимаю, божественная Дженевьева, — сказал он, мгновенно утратив пекхэмский акцент.

— Приятно познакомиться, — ответила я, протягивая руку-.

— Карина говорит, ты штучка незаурядная.

— Вам лучше самому оценить.

Он кивнул, явно довольный ответом:

— Ты раньше этим не занималась?

— Нет, не занималась.

— А в клубах вроде этого бывала?

Я покачала головой.

— Отлично, — сказал он и подал мне руку, помогая подняться. — Посмотрим, что ты умеешь, Дженевьева, а потом я попрошу Дэвида провести тебя по клубу. Предпочитаешь какую-нибудь музыку или посмотрим, что там сейчас включено?

Мы спустились на первый этаж и через дверь в конце коридора попали в основной зал. Здесь имелись отдельные кабинеты и столы со стульями по краю танцпола. Тяжелые шторы, подушки, приглушенный свет. Целых три сцены, посреди каждой шест. Неужто Фиц рассчитывает, что я выполню стриптиз по полной? Я понадеялась, что до обнаженки дело не дойдет.

Он указал мне на самую просторную сцену:

— Вперед!

Из невидимой будки диджея оглушительно громко понеслись первые такты «Причины развода» группы «Элбоу». Я скинула туфли и босиком закружила вокруг шеста, затем подтянулась повыше, раскрутилась и… понеслась. Почти сразу же выпуталась из юбки, на ходу расстегнула блузку и размахивала ею в воздухе, завершая номер в нижнем белье. Я демонстрировала приемы, которые разучивала с Кариной, подстраивалась под замедлившийся темп музыки и ровно через полминуты попала в такт и начала получать удовольствие, добавила даже от себя пару круток к обязательной программе. Песня закончилась слишком быстро, я даже вспотеть не успела, только щеки слегка раскраснелись. Из зрительского ряда у сцены послышались размеренные хлопки.