Тяжесть сияния - Кирилл Григорьев

1

Обговоренная по пейджеру лавочка была занята.

С левого ее конца сидел молодой парень и курил, закинув ногу на ногу. Федор нерешительно посмотрел по сторонам. Больше доступных лавок поблизости не было. Вот ведь повезло, расстроился Федор. Неужели это одна-единственная лавочка на всю перенаселенную округу?

Он посмотрел на часы. До встречи с ужасным Шершнем еще оставалось восемь минут.

— Молодой человек, — остановился он перед курильщиком. — Не угостите ли сигареткой?

Весь вечер после известия о встрече с Шершнем Федору мучительно хотелось хотя бы пару раз затянуться.

— А вы разве курите? — поднял парень на него глаза.

Федор оторопел.

— Я от Шершня, — поспешил успокоить его парень, доставая сигареты. — Так сказать, группа встречающих. Присаживайся, покурим.

Лавка оказалась почему-то холодной. Федор примостился на самый краешек, старательно чиркая зажигалкой. Разучился, блин, расстроено подумал он. А откуда, любопытно, парень знал, что я бросил?

— Небольшие навыки ментоскопирования, — немедленно объяснился курильщик. — Проще — чтение мыслей на расстоянии.

— Я знаю, что такое ментоскопирование, — буркнул Федор. — Меня Федей зовут.

— Никита, — кивнул парень. — Коротко — Ник. От слова победа.

— А меня от слова Федор.

Собеседник скользнул по нему веселым взглядом.

— Ты откуда, Федь? — усмехнувшись, поинтересовался он. — От Сергеича, верно? Что там у них поделываешь?

— Штаны просиживаю, — ответил Федор, ощущая давно забытую легкость в организме. Все-таки год без табака крепко давал о себе знать. — Компьютерщик я. И отдел сбора информации веду.

— Ух, ты! — восхитился Никита. — Значит, сумеешь меня поднатаскать?

— Легко, — кивнул Федор. — Тем более, что сейчас у меня сезонные скидки.

Парень рассмеялся. Производил он впечатление общительного и жизнерадостного человека. И как только такой весельчак с мрачным Шершнем уживается?

— Отлично, — кивнула группа встречающих. — Что за информацию собираешь-то?

— Разную, — ответил Федор неопределенно. Он даже немного растерялся от такого вопроса. Откуда мне знать, что можно говорить этому любознательному коллеге Шершня, а что нет? И шеф не проинструктировал, странно. — В основном, сводки собираем.

— Понятно, — Никита отбросил окурок в темноту и легко поднялся с лавочки.

— Что ж, тогда пошли, сборщик, — пригласил он.

Всю дорогу Никита рассказывал анекдоты и разные смешные истории. Шли они долго, по прикидкам Федора остановки две на автобусе. Наконец, вышли к освещенной огнями высотке.

— Здесь? — задрав голову, спросил Федор.

— Да, — торжественно произнес Никита. — Именно здесь проживает великий и ужасный Шершень.

— А ты давно у него? — проигнорировав иронию, поинтересовался Федор.

— Года три уже, — пожал плечами проводник.

— И как он? Говорят, жуткий тип.

— Да, нормально. Молчаливый только слишком. Сядет в углу комнаты на корточки и молчит. Часа три-четыре без перерыва в полной темноте просидеть может. А потом встанет, включит свет в комнате и приглашает по-человечески:

— Пошли, мол, ужинать.

Любопытный товарищ, мельком подумал Федор.

— Слушай, а он вообще человек, а?

— А кто тебе сказал, что нет? — искренне удивился Ник.

— Даже Сергеич не уверен, — понизив голос, признался Федор.

Никита, рассмеявшись, открыл домофон ключом и гостеприимно распахнул подъездную дверь.

— А вот это — прекрасно, — заметил он. — Чем меньше враг знает — тем лучше.

— Какой же Сергеич вам враг? — растерялся Федор.

— Как какой? — вернулся Никита к разговору, вызывая лифт. — Самый обычный. Знаешь, сколько раз он Шершня подставлял?

— Конечно, не знаю, — пожал Федор плечами.

— Поверь мне, много.

— А чего же он с ним до сих пор работает? — удивился Федор.

Двери лифта раскрылись.

— А вот этого я не знаю, — заходя в кабину, ответил Никита. — И до сих пор понять не могу.

— Я бы не стал, — заявил Федор.

— Я бы тоже, — согласился Никита.

Лифт остановился на восьмом этаже. Друг за другом они вышли из кабины.