Время от времени - Джон Локк

Я был один в кухне, когда услышал, как Рейчел с мостков прокричала заказ на коктейли. Чуть раньше я уже подал нашим гостям парочку «Кашенок» и знал, что их будут заказывать весь день.

«Кашенка» — модный коктейль, изобретенный в Париже лет двадцать назад и названный в честь красивой польской танцовщицы кабаре, работавшей рядом с отелем «Ритц»[12]. Он готовится из давленой клубники, пудры из белого сахара и польской водки и подается в высоких стаканах, наполненных дробленым льдом.

Я решил, что раз Рейчел выкрикнула заказ вместо того, чтобы послать за ним на кухню Трейси, то обе девушки, очевидно, нужны на пляже, чтобы прислуживать нашим взыскательным гостям. И тут же столкнулся с проблемой отсутствия подносов. Заглянув под мойку, в комод и даже в чулан для швабр, я не нашел ничего подходящего для подачи напитков. Может, гости не будут против, если я просто воспользуюсь обеденным блюдом…

Я только-только начал чистить клубнику, когда вспомнил о корзинке для пикника, с которой Бет ходила к своему хворому другу. Корзинка, набитая яблоками, находилась на стойке. Вынув яблоки, я перевернул корзинку кверху дном, чтобы убедиться, что она чистая, и заметил на дне какие-то царапины. В них было нечто необычное: их рисунок казался не хаотичным, а скорее, как бы сделанным специально. Я поднес корзинку ближе к задней двери, где было посветлее, и сообразил, что вижу вовсе не царапины, а две явных римских цифры. Потерев подушечкой большого пальца по переплетающимся прутьям в районе царапин, я ощутил что-то острое и, раздвинув прутья, обнаружил, что туда что-то всажено.

И именно в этот миг я услышал человеческий вопль и склонил голову к плечу, прислушиваясь. Крик напоминал боевой клич армии южан, только он был громче и куда более душераздирающим.

Выронив корзинку, я вылетел из дверей и, пробежав футов двадцать по мосткам, обнаружил человека, лежащего в свиной яме. Перемахнув через перила, я бросился к нему, вытащил его оттуда и перевернул. Рука и нога у этого парня были в гипсе, а на его рубашке сзади красовались подпалины. Еще минут пять, и этот тип сгорел бы заживо. Я повернул его на бок и секунд десять пытался нащупать его пульс.

Парень явно страдал от сильнейших болей, но было ясно, что жить он будет. Наверное, шрамы от ожогов на спине у него останутся навсегда, а то и не обойтись без пересадки. На лице и в волосах у него была запекшаяся кровь вперемешку с песком, и в его чертах мне показалось что-то знакомое. Во взгляде молодого человека застыла дикая боль, и он все цеплялся за свою перевязь. Оглядевшись в поисках помощи, я обнаружил, что крика, кроме меня, никто не слышал, и как я вытащил парня из ямы тоже никто не заметил.

— Не шевелитесь, — сказал я этому несчастному. — Я сейчас вернусь.

Сбегав на кухню, я схватил свой мобильник, набрал «911» и изложил ситуацию, после чего схватил четыре бутылки воды из холодильника и рулон бумажных полотенец, и побежал обратно к обожженному пострадавшему, пытавшемуся укатиться в сторону песчаных дюн. Остановив парня, я перевернул его на живот и начал поливать ему спину водой, решив не снимать с него рубашку, чтобы случайно не снять вместе с нею и кожу. Вылив ему на спину две бутылки воды, перевернул его на бок и, открыв третью бутылку, полил его лицо и волосы. Затем дал ему сделать несколько глотков из последней бутылки, а остальную воду использовал, чтобы увлажнить часть полотенец. Этими полотенцами я протер ему лицо, и хотя его сломанный нос на минуту сбил меня с толку, я наконец признал в нем пацана, которого мы с Рейчел пару недель назад стащили с песчаной дюны.

Только на этот раз у него была сломана рука, а кроме того, наложен гипс на всю ногу. Сам он снова принялся копаться в своей перевязи, вопя что-то невразумительное. А потом вдруг оставил то, что пытался учинить со своей сломанной рукой, и вместо этого вцепился мне в глотку.

Я видел, что пацан пытается задушить меня, однако он был настолько слаб, что не раздавил бы и виноградины. Но это как будто бы было очень важно для него, так что я позволил ему продолжать. И пока он был занят, мысли мои обратились к теме компенсации ущерба. Если он вздумает подать на Бет в суд, она лишится всего. Но станет ли он подавать иск? Ну конечно, станет, ведь это же так по-американски!

«Может, я смогу откупиться от него», — подумал я. То, что он может надеяться выгадать от иска на Бет, для меня — жалкие гроши. Так что с этой стороны у нас все путем. Я возьму на себя его больничные счета и заплачу ему вдвое против того, что он захочет стрясти с хозяйки пансионата.

Устранив с пути эту закавыку, я переключился на свиное жаркое. Через пару-тройку часов сотня платных гостей явится за свининой. Удастся ли мне спасти обед? Оглядевшись, я заметил тут и там пару-тройку человек, но никто из них не обращал на нас внимания, так что я запросто мог зарыть яму снова. И незачем кому-либо знать, что парнишка обжегся именно в ней.

Если только он кому-нибудь не скажет.

Поглядев на него, я задумался, не лучше ли его просто прикончить. В том смысле, что этим я, скорее, оказал бы ему любезность, ведь этот пацан просто-таки притягивает неприятности на свою голову. Он бы и сам давно помер, если б я прекратил его спасать.

Впрочем, нет, было бы неправильно убивать человека только ради спасения свиного жаркого. И вообще, этот парень и не догадывался, что ему подсунули такую свинью, запекающуюся у него под задницей. Может, позже он и раскумекает, но я куплю его молчание, прежде чем он растрезвонит об этом. В таком случае, пожалуй, я все-таки сумею уберечь обед.

Вот только бригада «Скорой» будет на месте через считаные мгновения и начнет задавать вопросы об ожогах у него на спине. Может, по-быстрому развести костер и сделать вид, что он упал в него? Нет. Надежная легенда нуждается в планировании.

Придется просто отменить свиное жаркое.

Покончив с этим решением, я тут же задался сразу несколькими вопросами о пацане. Типа, почему он пытается задушить меня? И почему он здесь? Как он сломал нос, руку и ногу? Что он делал на куче огненных муравьев с большущим ножиком?

На минутку я задумался о ноже — как тот выпал из кармана его штанов, когда «Скорая» приехала за ним в прошлый раз. Сунув руку в его перевязь, я нашел под его сломанной рукой почти такой же нож.

И начал подумывать, что пацан пытается меня пришить.

При мысли о его переломах я прикинул, не мог ли он получить их, провалившись сквозь фанерный чердачный люк.

«Возможно, прикончить этого пацана все-таки хорошая мысль», — подумал я.

Но тут послышалась сирена «Скорой помощи», сворачивающей в нашу сторону. Забежав на кухню, я спрятал нож и вышел на крыльцо, чтобы дать им отмашку.