Время от времени - Джон Локк

Департамент здравоохранения связался с Обществом защиты животных, но поскольку его члены были заняты — стояли на платформе в Фернандина-Бич на параде в честь Четвертого июля, — нам пришлось ждать, пока их не наградят. Они заняли третье место, если кого волнует.

В конце концов явились и они, и конфисковали свинью, из чего следовало, что у меня есть все для свиного жаркого, кроме свинины. Когда бригада «Скорой помощи» умчала пацана в больницу, я совершил набег на ближайший «Винн-Дикси»[13], купив четыре больших окорока, нарезанных по спирали, и несколько фунтов бекона. Назвать это жареной свиньей было бы затруднительно, но я мог поджарить окорок в сале, вытопленном из бекона, и все равно устроить нашим постояльцам незабываемую трапезу.

— И сколько у нас останется после предложенного вами полного возмещения? — поинтересовалась Бет.

Мы были на кухне. Оставалось полчаса до полуночи этого долгого, жаркого дня, и я был выжат как лимон. Все остальные, впрочем, тоже.

— Как ни странно, мы уберегли все, — ответил я.

— Скидка в десять долларов с объявленной цены помогла, — добавила Рейчел.

— Спасибо, ребята, — кивнула миссис Дэниелс. — Вы оба сегодня были великолепны. — Она поглядела на меня. — Нет вестей насчет паренька, которого увезли в больницу?

Рейчел неожиданно удивила меня сообщением:

— Его зовут Д’Оги.

— Догги? — не понял я.

— Ага. Только пишется не так, — кивнула моя подруга. — В общем, я поговорила с доктором. Говорит, он поправится. Пересадка и всякое такое ему не понадобится.

— Вы разобрались, что он делал в вашем кострище? — спросила Бет.

— Ни малейшего понятия, — сказал я.

Прикрыв рот ладонью, хозяйка гостиницы попыталась подавить зевок, но не преуспела в этом и пустила его на самотек, не извинившись.

— Ладно, я уже готова, — произнесла она. — Люблю вас, ребята.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи и выждали несколько минут, пока Бет устроится у себя в спальне и закроет дверь своей ванной. Услышав журчание воды в ее раковине, я вручил Рейчел корзину для пикника и велел перевернуть ее.

— Видишь что-нибудь необычное? — осведомился я.

— Я и правда устала, Кевин. — Вернув мне корзину, подруга направилась к лестнице.

— Рейчел! — окликнул я ее. — Это важно.

Остановившись, она нахмурилась:

— А до завтра это не обождет?

— Десять секунд, клянусь!

— Такого долгого дня я и не упомню. Ненавижу прислуживать. Я устала. Я хочу в постель.

Я приложил палец к губам, давая приятельнице знак понизить голос, и прошептал:

— Ты ведь хотела знать, что творится с Бет, верно? Почему она ведет себя так чудно́?

Глаза Рейчел загорелись, и она подошла ко мне.

— У нее есть парень? И что, они ходили на пикник? — Она склонила голову к плечу, сопоставляя все, что ей было известно о Бет, и расплылась в широкой ухмылке. — О боже мой! Мисс Жопка-Торчком трахается с каким-то местным мужланом на природе, выдавая его за больного друга! И кто это, кто-нибудь из наших знакомых?

Я был просто изумлен работой интеллекта этой женщины и знаком призвал ее следовать за мною обратно в кухню. Снова дав ей корзинку для пикника, я указал на то, что сперва принял за случайные царапины.

— Приглядись к этим царапинам повнимательней, — велел я, — и скажи мне, что видишь.

Рейчел одарила меня скептическим взглядом, но все-таки с прищуром вгляделась в отметины:

— Это просто куча… погоди-ка, смахивает на римские цифры. Пятьдесят пять, правильно?

— Смахивает на то.

— Возлюбленному Бет пятьдесят пять лет?

— Может, она трахнулась пятьдесят пять раз и захотела отметить веху, — улыбнулся я.

— Что за вздор!

— Согласен.

— Жопа ты, — нахмурилась Рейчел.

Я приподнял брови.

— Вот стоишь тут, — продолжала моя собеседница, — позволяя мне балаболить и балаболить, а сам ничего мне не говоришь. Ты же знаешь, что я устала, и специально мурыжишь меня…

— Позволь мне перейти к сути, — кивнул я. — Я не думаю, что это римские цифры. Скорее, это буквы «L» и «V».

— Ты так считаешь?

— Ага.

— Но почему это не должно быть мне до лампочки?

— Это инициалы.

На мгновение задумавшись, моя подружка предположила:

— Возлюбленного Бет?

— Если да, найти его должно быть легко, — заметил я. — Не слишком много в округе людей с фамилией, начинающейся на «V».

— Но ты не думаешь, что это ее возлюбленный, — внимательно уставилась на меня Рейчел.

— Нетушки.

— Потому что…

— Потому что эти инициалы нацарапаны женщиной.

— Хм, только не психуй, когда я скажу, но Бет — женщина, — сказала моя приятельница и, увидев, что я ухмыляюсь, добавила: — Погоди. Откуда ты знаешь, что эти пометки сделала женщина?

— Они сделаны ногтем.

— И что, у мужчин нет ногтей?

— Позволь продолжить. Это корзина для пикников Бет. Если б она помечала ее сама, то воспользовалась бы израсходованной ручкой, ножом или другим острым предметом.

— И взяла бы собственные инициалы.

— Именно.

— Так, может, ее трахает приятель с инициалами Л.В.? Они идут на пикник, расстилают большое одеяло, едят чего-то там, и вдруг он прям весь на ней. Она вся такая: «О, Эл-Вэ! Эл-Вэ!» Они занимаются диким обезьяньим сексом прямо посреди дня в каком-нибудь пустынном уголке, забившись за песчаную дюну. Это их особое место. А после лежат на одеяле совсем вымотанные, и наша маленькая ханжа Бет вся из себя в восторге, потому что уже давненько этим не занималась. И, собравшись с силами, нацарапывает его инициалы на корзине…

Я поглядел на подругу, как мне доводится частенько, с безмерным изумлением:

— И почему это во всех твоих предположениях задействован секс?

— А почему в твоих его нет?

Тут она меня подловила. Я решил двигать дальше:

— Давай сформулируем это по-другому.

— Ты все еще не доказал, что эти знаки сделала женщина, — пожала плечами Рейчел.

— Я как раз к этому подхожу.

— Ты просто нагнетаешь напряжение. Как какой-нибудь детектив в дурацком кино.

— Это моя единственная возможность.

— Когда ты сегодня уснешь, я, может, приклею твою елду суперклеем к твоему же животу.