Время от времени - Джон Локк

Бросаться на спасение Либби Вэйл я не торопился. В первую голову потому, что не был уверен в ее местонахождении. Я по-прежнему считал, что она, скорее всего, в церкви, но если ее держат там, то мне придется изменить свою гипотезу, будто она каким-то образом причастна к силе, воздействие которой я испытал.

Я понимал, что предполагать, будто ее заперли в церкви на относительно оживленном углу в Сент-Олбанс, — большая натяжка. Мои основания для такого умозаключения были в лучшем случае хлипкими: я видел, как дама с корзиной для пикника поднимается по церковным ступеням за неделю до того, как Бет покинула «Приморье» с аналогичной корзиной. Когда же Бет вернулась, я нашел женский ноготь и царапины на дне корзины, предположительно складывающиеся в буквы «L» и «V».

Так что это было наитие, и почти ничего больше.

Согласно этому наитию, я должен был вообразить, как настоятель церкви и его ближайшее окружение поддерживают похищение юной студентки из Пенсильвании и позволяют держать ее в плену в своем крохотном здании. А поскольку там проводятся церковные службы, остается лишь гадать, каким образом можно заставить Либби Вэйл хранить безмолвие, чтобы никто из паствы не услышал ее крики о помощи. Либо это так, либо надо уверовать, что в похищении замешана вся конгрегация. А еще надо добавить в уравнение ФБР, потому что они после похищения разбили в Сент-Олбанс лагерь, провели дотошное расследование и остались ни с чем.

Если я прав и Либби Вэйл держали в плену в крохотной церквушке все это время, тут имеет место заговор, берущий истоки в самой верхушке местного самоуправления, включая мэра и шефа полиции.

Вот почему ровно в час пополудни я попросил Рейчел высадить меня у здания суда. Поднявшись по трем ступеням крыльца, распахнул парадную дверь и, пройдя коридор почти до середины, нашел приемную мэра. Дверь была распахнута, так что я вошел, миновав пустой стол, обычно занимаемый секретаршей мэра Милли. Это я заключил, вызвав дух моего внутреннего Шерлока Холмса. Иначе говоря, на пустом столе стояла табличка с именем Милли.

Постучав в дверь кабинета мэра, я открыл ее.

— Мистер Крид! — сказал он, поднимаясь из-за стола.

Мы обменялись рукопожатием. Указав на одно из кресел перед столом, глава города сделал приглашающий жест:

— Садитесь же, садитесь!

Когда я послушался, он указал на бухту веревки, надетую у меня через плечо.

— А это для чего, планируете меня повесить? — спросил он и рассмеялся.

— Вы знаете меня как повара, но я еще и смотритель гостиницы, — напомнил я ему.

Поглядев на веревку снова, мэр насупился. Уж и не знаю, смутила ли его сама веревка или тот факт, что я не поведал ему, зачем ее прихватил. Но потом он малость просветлел и заметил:

— Лучшего кукурузного хлеба, чем тот, что вы печете, я не отведал ни разу в жизни. Рассказал о нем жене, и она велела: «Спроси его, какой там секретный ингредиент».

— Йогурт, — ответил я.

— Что за черт, быть этого не может! Я ненавижу йогурт.

Я улыбнулся. Согласно репликам, слышанным от местных посетителей завтраков, добрый народ Сент-Олбанс считает Карла Брэдфорда по прозвищу Кудря своим Пожизненным Мэром. Он долговяз, худощав, ему за сорок, у него острые черты лица и волосы цвета ржавчины, подернутые проседью. Производит впечатление строгости и профессионализма.

— Вы ездите на работу на этом? — указал я на велосипед, подвешенный вертикально на дальней стене кабинета.

— Ради упражнения, — пояснил Брэдфорд. — Я езжу ежедневно, в дождь и в хорошую погоду. Как и вы, вот только вы бегаете.

— Маленький городок, — прокомментировал я.

— Это тоже, да вдобавок я видел вас бегающим раз-другой на A1A.