Карманник. Королевство - Фуминори Накамура

Войдя в магазин, я положил рисовый треугольник — онигири — в маленький карман. Чужие вещи, оказываясь в моих руках, были тяжёлыми. Я не испытывал чувства вины или угрызений совести за этот поступок. Моё тело росло и требовало много еды, я был не в силах отказаться от этой потребности. Правила созданы чужими людьми и ко мне не имеют отношения. Я засовывал в рот плотный онигири и, толком не разжёвывая, глотал. Передо мной были ряды электрических столбов, ряды обшарпанных домов, деревья на небольшом холме, и дальше в тумане вырисовывалась высокая башня, на которую я смотрел. Когда-нибудь эта башня мне что-то скажет. Почёсывая ноги, торчавшие из коротких штанов, я чувствовал, что внутри живота медленно растворяется чужой посторонний объект.

Я услышал смех и крики компании ребят одного роста со мной. Мальчик с длинными волосами держал в руках игрушечную машинку. Громко и пронзительно он закричал, что эту машинку ему купили за границей. Он орудовал маленьким пультом, и блестящая машинка, как настоящая, набирала скорость.

Наблюдая за ним, я почувствовал раздражение. Этот парень показался мне отвратительным, ведь он хвастался тем, что ему дали, а не тем, что заработал сам. Чтобы это отвратительное чувство меня отпустило, машинка должна была исчезнуть. Я стащил её. Меня никто не знал, поэтому кража оказалась парой пустяков. Почему-то иностранные предметы всегда ассоциировались у меня с башней.

Я тихо играл с этой машинкой на грунтовой дороге. Однако она больше не блестела, как в тот раз, когда я впервые её увидел. Я почувствовал, происходит что-то не то, мне стало тяжело, я выключил машинку. Я положил её подальше, потом с опаской опять включил, но, когда она двинулась, снова почувствовал что-то странное. Я выбросил эту машинку в грязную речку. Где-то далеко стояла башня. Она просто возвышалась вдали, окутанная дымкой, так ничего и не говоря мне…

Почему же старая башня стояла вдали от моего района? Я никогда не думал об этом. Я полагал, она уже находилась там, когда я родился. Мир был жёстким и незыблемым. Время текло с собственной скоростью, расставляя всё по своим местам, оно толкало меня в спину и куда-то перемещало. Но когда я протягивал руку к чужой вещи, мне казалось, я освобождаюсь от силы времени. Будто я отдаляюсь от мира с его непреложными законами.

В начальной школе мальчик, выбранный старостой класса, носил блестящие часы. «Это папины, — говорил он, показывая, словно украдкой, предмет своей гордости. — Работают даже под водой!» Все ребята не отрываясь глядели на часы, которые могли работать даже в воде. Я украл их.

Почему я уронил часы на глазах у всех? Я тогда быстро снял их, ещё чуть-чуть — и они оказались бы в моём кармане. Но часы выскользнули и с грохотом ударились об пол. Все перевели взгляд на часы, которые перестали работать от удара, а затем на меня. «Вор! — закричал староста. — Ты же их сломал. Они дорогие. Как ты смел, оборванец?!»

Шум в классе всё нарастал. Ко мне протянулись чьи-то пальцы, схватили за руки и ноги, стали трясти, я упал на пол. «Вор! Вор!» На крики прибежал молодой учитель и, увидев, что я на полу, протянул руку. Кажется, он был растерян. «Извинись! — громко сказал он мне. — Извинись, если и правда что-то украл».

Теперь мне кажется, в этот момент я был освобождён. Впервые о моём поступке узнал кто-то, кроме башни. Никогда прежде я не ощущал такой свободы. Несмотря на общее давление и позор, я чувствовал, как меня пропитывает ощущение удовольствия. Если солнце светит тебе в лицо, не остаётся ничего, как развернуться и пойти в другую сторону. Я не скрывал усмешки, не сопротивлялся, я просто лежал на полу, а они сжимали меня со всех сторон. Из окна классной комнаты я видел башню. Казалось, теперь она точно что-то мне скажет. Ведь она так долго стояла там… Но и в этот раз красивая башня просто возвышалась вдали. Она не поддерживала и не осуждала меня за то, что я находил удовольствие в моём унижении. Я закрыл глаза.

Я решил, что буду воровать, пока не перестану видеть башню. Пока она не начнёт опускаться всё ниже и ниже, пока тени не будут всё короче и короче… Мне казалось, чем больше я ворую, тем дальше от меня отодвигается башня. Напряжение, когда берёшь в руки чужую вещь, стало привлекать меня ещё сильнее. Дрожь в пальцах и мягкое тепло, приливающее вслед. Это действие отрицало ценности и рвало узы. Красть то, что нужно, красть то, что не нужно, выбрасывать то, что не нужно, после воровства. Удовольствие избавляло меня от странного ощущения, которое пробегало по кончикам пальцев, когда я протягивал руку на запретную территорию. Может быть, я пересёк какую-то черту, а может, просто повзрослел, но сам не заметил, как башня исчезла…