Карманник. Королевство - Фуминори Накамура

Казалось, силы меня покидают, захотелось присесть, но требовалось проследить за тем, как он забирает конверт. Если заметит, что настоящие документы украли, все усилия окажутся напрасными. Я затерялся в толпе, соблюдая дистанцию, и увидел, как появился Ёнэдзава. От открыл камеру хранения, рассмотрел конверт. У меня бешено билось сердце, но он убрал конверт в карман. Я позвонил ему.

— Забрал?

Он ответил не сразу.

— Ты меня слышишь?

— Он же грязный! Совершенно грязный!

Кажется, Ёнэдзава не заметил подмены.

— Ты сам виноват. Я всегда делаю то, что говорю. Я вообще мог с ним сбежать, но как-то стрёмно оставлять его у себя. Вообще-то я тебе помог, так что скажи спасибо.

— Однажды я найду и убью тебя!

— Попробуй.

Дав отбой, я почувствовал слабость и желание выкурить ещё одну сигарету. Однако я заметил, что несколько человек куда-то смотрят. Обернувшись, я увидел, что Ёнэдзава схватил за руку какого-то молодого мужчину рядом с камерой хранения. У того в руках был мобильный телефон и большой рюкзак; похоже, он путешествовал в одиночку; выглядел он неопрятно. Я мог сбежать, но подумал, что у Ёнэдзавы в руках пистолет, поэтому, подойдя чуть ближе, позвонил ему. В этот момент мне показалось, что наши взгляды встретились, хоть я был довольно далеко. Я отвёл взгляд, но почувствовал, что он идёт ко мне. Сердце забилось ещё быстрее. Я хотел было сбросить звонок, но, сделай я это сейчас, стало бы очевидно, кто звонил. Я просто убрал телефон в карман и затерялся в толпе. Оборачиваясь, я каждый раз встречался взглядом с Ёнэдзавой. Краем глаза я видел, как тот, словно бешеный, рвётся сквозь толпу ко мне. Я решил, что, если побегу, станет только хуже, поэтому как ни в чём не бывало поднимался по лестнице. Он подбежал ко мне и схватил за руку. От прикосновения его пальцев я перестал дышать. В горле пересохло.

— Это ты?

— Что?

Ёнэдзава тяжело дышал.

— Где деньги?

Я попытался изобразить недоумение, но сердце билось всё сильнее.

— Конверт был на месте. Но вообще-то он с самого начала принадлежал мне. Деньги! Быстро! И без шума.

Ёнэдзава прижался ко мне, в живот что-то воткнулось. Я сразу же понял, что это пистолет. Перед глазами появилось лицо Кидзаки, а затем мне показалось, что я вижу совсем рядом Исикаву и Саэко. Лицо, которое на фотографии сразу же не понравилось мне, было сейчас напротив.

— Пожалуйста, перестаньте.

— Я где-то тебя уже видел. Это точно. Точно ты. Наверняка.

Окружающие чуть косились на нас, но особого внимания не обращали. Телефон Ёнэдзавы продолжал звонить, словно это был какой-то ритуал. Он выпучил глаза, по нему ручьями тёк пот. Я постарался не выглядеть напуганным, хотя в такой ситуации не быть напуганным, наоборот, подозрительно.

— Извините. Я что-то не так сделал?

— Неужели я ошибся?! Вот дерьмо! Я убью его. Где он? Нет, это должен быть ты. Если не ты, я пропал.

Ёнэдзава продолжал орать, брызжа слюной, пытался обшарить мои карманы. Я думал, что нужно признаться и отдать ему деньги, но судя по его состоянию и вероятности того, что он найдёт у меня настоящий конверт, это было слишком опасно. Несмотря на риск быть подстреленным, я решил, что нужно бежать, и в этот самый момент кто-то схватил Ёнэдзаву за руку.

— Ты никуда не денешься от господина Яды, — сказал мужчина. — Хотя ты убежал довольно далеко, Ёнэдзава. Наконец-то мы тебя нашли!

Ёнэдзава неожиданно пнул мужчину и побежал сквозь толпу, люди оборачивались на него. Не понимая, что происходит, я решил, что самое время убраться отсюда. Однако мужчина схватил меня за руку. Почему он не побежал за Ёнэдзавой? Почему он переключился на меня? Я не мог пошевелиться. Когда я думал, что всё закончилось, он ещё сильнее сжал мою руку.

— А ты крут! И правда подменил конверт.

Он обнажил свои жёлтые зубы.

— Я всё это время следил за тобой. По приказу Кидзаки я должен был убить Ёнэдзаву, если у тебя не выйдет подмена конверта, и забрать бумаги. Я не знал, как ты собираешься это провернуть. Чуть было не хлопнул тебя, думая, что сваливаешь. Хотя, может, и стоило, шумиха поднялась бы ещё больше, и это убийство стало бы камуфляжем для того, с западной стороны станции.

Мы сели вместе с ним в машину, он снял тонкий бронежилет, много смеялся и повторял:

— Ты станешь отличным пополнением в команде Кидзаки.

У него не было одного уха.

Положив грязную лапу на моё плечо, он предложил как-нибудь вместе выпить. В этот момент зазвонил телефон. Разумеется, это был Кидзаки.

— Ты отдал ему бумаги?

— Нет ещё.

— Как осмотрительно. Идеально.

Кидзаки рассмеялся, а я пока не понимал, как складывается ситуация.

— Я велел доставить их лично мне. Но уже можешь отдать.

Я протянул бумаги своему сопровождающему.

— Для начала заедешь ко мне. Пусть тебя проводит Маэдзима.

Звонок оборвался, я выдохнул. Я совершенно не хочу работать вместе с теми, кто убил Исикаву.

У меня в кармане был нож, которым я разрезал пальто Ёнэдзавы. Я подумал, что было бы неплохо пырнуть им Кидзаки. Но очевидно, что меня сразу же убьют. Почему-то мне этого не хотелось. Я не понимал, что останавливает меня, но тот факт, что я двигался, стараясь не допустить промаха, сам по себе означал, что я ещё привязан к чему-то в этом мире. Для начала я пытался придумать, как увернуться от работы с этими людьми.

Мы доехали до парковки; мужчина, которого назвали Маэдзимой, высадил меня. Он приложил трубку к своему единственному уху и разговаривал с кем-то, а мне велел пройти между двумя зданиями. В конце будет нужная дверь. Дав инструкции, он продолжил говорить по телефону.

Между зданиями был узкий проход, который сложно назвать переулком, там с трудом могли разойтись два человека. На здании никаких вывесок, что за компании здесь размещаются, неясно. Мне не нравилось тут, но другого варианта, кроме как идти к Кидзаки, не было.

В проходе пахло плесенью. Кто-то шёл мне навстречу, я подумал, что мы не разойдёмся, но позади меня шагал Маэдзима, который показался мне крупнее, чем раньше. Я задумался, почему так, и устремился вперёд. В этот момент перед моими глазами открыли зонтик, я наткнулся на него и в тот же миг почувствовал, как горит в животе. Без сил я упал. Сначала ощутил только жар, однако вскоре возникла такая острая боль, словно кто-то рукой сжал мои кишки. Я не мог дышать, тело задрожало. Я чувствовал позывы рвоты, но ничего не выходило наружу. Боль растекалась от живота к груди и почему-то дальше к рукам. Картинка перед глазами помутнела, я понял, удар пришёлся по чему-то жизненно важному внутри меня. На цементном полу расплывалась лужа чёрной крови. Перед моими глазами были ботинки, я хотел поднять голову, но не мог пошевелиться.