Тьма на ладони - Иори Фудзивара

– Вот дурашка! – звонко рассмеялась Нами-тян. – Ты всегда веришь в то, что тебе мужики говорят? Все, что болтают мужики за сорок, надо делить надвое. То есть сейчас – самое время! Интересно же, пошли посмотрим! И Майка возьмем для безопасности.

Поднявшись на улицу, они увидели, что на земле корчатся сразу несколько человек.

– Ну и картинка! – протянул Майк. – Полный сюр…

Когда он подошел к нам, лежавшие, не считая меня, принялись кое-как подниматься. Очень медленно и совсем не агрессивно. Ни слова не говоря, двое молодых взвалили на себя третьего, постарше, и заплетающимися ногами побрели прочь. Когда они исчезли за поворотом, на земле остался лишь я один.

– Я хотела сразу «скорую» вызвать. Но Майк отсоветовал: дескать, это может вам не понравиться. Он тут же вас осмотрел и сказал, что тревожиться нечего. Что вы просто физически очень перенапряглись при такой температуре и отключились на время. И тогда я повезла вас домой.

– Что, одна справилась?

– Скажете тоже! Какое же такси посадит девушку с такой бездыханной тушей на спине? Конечно, Майк помогал! Сказал, что примерно понял, что там произошло.

– И что он понял?

– Что вы сделали из них бефстроганов. А что, шеф, вы правда так классно деретесь?

– Да нет, просто ребята на стройплощадке ноги себе переломали. Я всегда говорил, что эти ночные работы до добра не доведут. О пешеходах совсем заботиться перестали.

Она рассмеялась.

– Ну а потом что?

– Ну потом мы дотащили вас на третий этаж, положили в постель. Тут Майк сказал, что у него работы полно, и уехал.

– Надо же. Странный тип. Я и в бар-то их всего второй раз заглянул… А что он еще говорил?

– Ну, оглядел вашу квартирку, покачал головой и проворчал, что никогда еще не видел, чтобы люди жили так незатейливо… Как вам не стыдно называть его странным типом? Вы были как тюфяк раскаленный, а он вас на третий этаж заволок… Вы знаете, что у вас температура за сорок?

Она достала откуда-то градусник и поднесла к моим глазам экранчик с электронными цифрами. Я вспомнил, что недавно купил его сам.

– Ты что, карманы мои выворачивала?

– Ну конечно, а вы как думали? Как бы мы без ключа в квартиру попали? Вам еще повезло, что у меня в блокноте ваш адрес записан.

Я вздохнул:

– Ну ясно. Благодарю…

– Что-то не похоже, будто вы благодарны.

– Извини, если так послышалось. Но на самом деле довезти до дому было достаточно. Езжай-ка теперь домой, а то еще от меня заразишься. Если температура за сорок – значит, наверняка зараза какая-то. Мне так врач на работе сказал.

– Не волнуйтесь. У меня иммунитет крепкий.

– Все равно. Тебе здесь сидеть больше незачем.

– Как вам не стыдно! Я вам все рассказала. Теперь ваша очередь. Что это за «последнее задание»? Вы же обещали как-нибудь рассказать. И где это «как-нибудь»? Просто свинство так с людьми обращаться, даже и с подчиненными!

– Эй. А ты понимаешь, что находишься в квартире у одинокого мужчины? Подумай о времени. Уже ночь на дворе.

– Глупости! Я не в квартире одинокого мужчины, а у больного в одноместной палате. А намеки у вас… – она оглядела комнату, – такие же незатейливые, как жилье.

Крыть было нечем. Из электроприборов в квартире имелись только факс, телевизор и холодильник. Кондиционер уже висел на стене, когда я сюда заселялся. Прачечная за углом, так что стиральная машина тоже отсутствовала. А из мебели – только кровать.

– Оставь мою жизнь в покое. Лучше своей займись. Твой муж небось уже там с ума сходит.

– Ну вот, шеф! Вы уже наполовину не салариман…

– В смысле?

– Это вы мне о времени говорите? И вам не совестно? Я из-за вас, между прочим, ночами вкалываю и надбавок не требую! Кто об этом забывает то и дело – я или вы?

Я вдруг впервые задумался. А ведь верно. Никогда еще мне не приходило в голову разделять сотрудников на мужчин и женщин. Когда снимался очередной ролик, мы засиживались в студии до рассвета, но Охара ни разу не возразила. И когда я от усталости с ног валился, она продолжала вкалывать как заведенная. Последние наши съемки «Антика» задержались до четырех утра. И они с помощником режиссера обдували стакан с «Антиком» изморосью от сухого льда для создания «образа свежести и прохлады». Я даже помню, как при взгляде на ее жизнерадостную фигурку вдруг подумал о том, что уже никогда не буду так молод…

Полотенце опять сползло с головы. Она снова протянула руку, разровняла лед в полотенце и вернула компресс на лоб. От приятной прохлады голова успокаивалась. Я поймал себя на мысли, что так за мной еще сроду никто не ухаживал.

– Что ты хочешь услышать? – спросил я.

– Все, – потребовала она.

Сам не знаю, что заставило меня подчиниться. Наверное, температура, не иначе. И только? А может, ее глаза, сверкавшие любопытством у края моей постели. А может, хотя бы перед увольнением мне захотелось ее за все отблагодарить. Ну или просто представил, как они с Майком тащили меня в квартиру. Не знаю. Сам не пойму. Так, ничего не понимая, я и начал рассказ. О том, что случилось за последние трое суток. Все, что касалось меня самого, я сократил до минимума, но рассказал и то, о чем не сообщил Какисиме. Как догадался насчет компьютерной графики, как устраивался на работу – все по порядку. Кто-кто, а Охара должна понять. Я выбалтывал ей историю так долго, что сам испугался. Определенно, проклятая температура виновата, думал я то и дело – и все-таки не мог остановиться. А может, и не хотелось.

– Вот почему я сегодня и пришел в этот бар, – закончил я.

На весь рассказ ушло больше часа.

Охара молча слушала, склонив голову набок.

– Фантастическая история, – отозвалась она. – Самое непонятное – с этой компьютерной графикой. Зачем кому-то понадобилось делать такую запись?

– Как знать…

Она улыбнулась:

– Смешная у вас привычка, шеф.

– Какая привычка?

– Каждый раз, когда вы говорите «как знать», вы словно хотите скрыть, что у вас на уме.

– Что, у меня и правда такая привычка?

– Да нет! Это я так, вашу память проверила… Значит, проверка этой записи и была вашим «последним заданием»?

– Да, но теперь я хочу понять, что случилось. А если то, что я рассказал Исидзаки про эту чертову графику, и привело его к самоубийству?

– Ну это вы уже сами накручиваете. Вам ведь тоже нравился наш президент, правда?

– Ну… да, – ответил я. – Хороший был мужик. Мы с ним мало были знакомы, но он мне нравился. Такие ребята всегда умирают раньше других.

– А те головорезы в переулке – они-то здесь при чем?