Тьма на ладони - Иори Фудзивара

– Вот уж не знаю.

– Но откуда они узнали, что вы будете в этом баре? Они же вас там давно поджидали, верно?

– У меня башка соплями забита. Даже ты меня выследила так, что я не заметил. А уж им-то сам бог велел… Наверно, еще с Хироо меня пасли. Вычислили бар и стояли курили, меня дожидаясь. Но что им от меня нужно – понятия не имею.

– А как они вас узнали?

– У меня есть метка…

Я помахал левой рукой.

Она помолчала, уставившись на ожог, потом спросила:

– Значит, эта бандитская история гораздо длиннее?

– Какая история?

– О вашем прошлом. Вы рассказывали мне лишь то, что ваш отец – якудза. Но ни о молодости, ни о детстве ни разу не обмолвились. Но ведь и сегодняшние разборки с бандитами, и этот ожог – все связано, верно?

Ее рука, подплыв к моему лицу, легонько коснулась лба. За ней тут же потянулась вторая. Две горячих ладони – еще жарче, чем я сам, – обняли мое лицо. Все вокруг замерло. Я вспомнил, как нечто похожее случилось со мною лет двадцать назад. Почему я подумал об этом?

Где-то вдалеке шумел кондиционер.

– Не хочу вспоминать…

– Ну, тогда я не буду спрашивать.

Она смотрела на меня не отрываясь. Я залюбовался сиянием ее глаз. Живым сиянием, которому суждено померкнуть еще не скоро. Моя рука вдруг сама потянулась к ней – но тут же упала обратно на одеяло. Отняв руки от моего лба, она опустила их на подушку. Глядела на них и молчала.

– Эй, Охара…

– Да, шеф?

– Это правда, что салариманы живут свою жизнь взаймы?

– Жизнь взаймы?

– Каждый день на одном и том же месте делают одно и то же. То, что не имеет никакого отношения к ним самим. Они никогда не думали, что будут жить именно так. Наверно, мечтали, что где-нибудь найдут себе более подходящую жизнь. И с этой детской мечтой продолжали вкалывать до самой старости… Может, не нужно доживать до сорока шести лет, чтобы об этом задуматься? Как считаешь?

– Все люди разные…

– Наверное. Но ты уж точно не такая.

– Это верно! Мне работать интересно. Я не из тех, кто свое дело не любит. Я и в другой секции спокойно работать могла бы. А то и в другой компании…

– Это правда. Ты не из тех, кто живет взаймы. На таких, как ты, вся страна и держится. Какие бы увольнения ни случались. Даже если вся экономика к чертям полетит, ты достаточно крута, чтобы выжить.

– Это вы меня хвалите? Или за дурочку держите? Одно из двух…

– Ни то ни другое. Представь себе, даже твой шеф-каракатица иногда способен на искренние слова.

– Вас послушать – такие, как я, похожи на тараканов. Знаете, какая у тараканов выживаемость? Вот и мы такие же…

– Теперь салариманам без этого никуда. Такие уж нынче времена настали.

Я вспомнил Томидзаву. Наш разговор на поминках Исидзаки. Конечно, его возраст и ситуацию с Охарой не сравнить. Можно только сочувствовать тому, в какой заднице он оказался. Но разве сам Томидзава мог бы выжить в любых условиях? Весь остаток жизни он, скорее всего, проведет покорно понурив голову. Ведь ему есть что терять. А у меня ничего нет. Ни дома, ни семьи, ни готовности к переменам. И ни малейшей перспективы…

– Может, вы и правы, – тихо сказала Охара. – Только… С чего это вас на такой разговор потянуло?

– Да так. Просто подумалось.

Она подняла на меня глаза. И очень долго не опускала.

– Ну а вы сами какого типа?

– Наверно, я все еще ребенок, – ответил я. – Права была Нами-тян… Но разговор сейчас о тебе. Ты когда-то сказала: мол, если муж – хозяин, то ты в его доме – жилец. Помнишь такое?

– Помню, – кивнула она.

С ее мужем я встречался только однажды. Как-то вечером он ждал ее с работы на улице перед конторой. А меня только что перевели в рекламный отдел. Я столкнулся с ними на улице, и мы поболтали каких-то пять минут. В основном болтала она. О том, что они собираются на концерт. И назвала имя какого-то неизвестного мне дирижера. «Муж собирается стать свободным журналистом, – сказала она. – А готовить не умеет, вот и приходится жить с ним под одной крышей». И весело улыбнулась. Рядом с ней стоял молчаливый парнишка – настолько робкий и забитый, что я сильно засомневался, потянет ли он фриланс. По крайней мере, тогда мне так показалось. А потом она взяла его за руку, и они растворились в вечерних сумерках. Было это два года назад.

Наше молчание затягивалось. Она все глядела на меня. Оторвавшись от простыней, ее ладони тихонько легли мне на плечи. Я не мог пошевелиться. Лишь наблюдал за ее руками из-под полуприкрытых век.

И тут раздался звонок. Приглушенный, невнятный. Все звенел и никак не хотел оборваться.

Охара едва заметно улыбнулась:

– Что? И это по работе?

– Не сомневаюсь.

Она встала, прошла к вешалке у двери. Затем вернулась обратно к кровати и вручила мне мобильник, который я обычно ношу в пиджаке.