Молчание мертвых - Бренда Новак

Кеннеди попытался было сказать, что его ответ еще не означает согласия, но, подумав, закрыл рот. Зачем что-то говорить? Грейс и сама откажется, как только он пригласит ее на пикник.

— Никаких проблем. Ты только не расстраивайся, если она откажется, ладно? Может быть, у нее другие планы на выходные.

— Нет у нее других планов, — уверенно ответил младший сын. — Грейс же здесь никого не знает. И я ей нравлюсь.

Впрочем, беспокоился Кеннеди вовсе не из-за симпатии Грейс к его младшему сыну, а из-за отсутствия этой самой симпатии к нему лично.

Приняв душ, Грейс первым делом снова набрала номер Джорджа. Две предыдущие попытки закончились ничем — его секретарша, Хизер, сообщила, что он еще не появлялся. Обычно Джордж приходил в офис к восьми, и заявление Хизер выглядело странным, ведь было уже десять. Наверно, ушел в суд, а секретаршу позабыл предупредить, решила Грейс.

— Офис Джорджа Данагана.

— Привет, Хизер. Это снова Грейс. Джордж уже у себя?

— Э… даже не знаю точно, — ответила Хизер после паузы. — Я разговаривала по телефону и не обратила внимания.

Но разве разговор по телефону мог помешать ей увидеть босса?

— Ты не могла бы заглянуть к нему? Пожалуйста.

— Да, конечно, — немного напряженно ответила секретарша.

— Спасибо.

Пауза затянулась едва ли не на минуту, но в конце концов Джордж все же взял трубку.

— Грейс?

Она облегченно вздохнула:

— Вот и ты наконец. А я уж начала думать, что тебя похитили инопланетяне. — Она рассмеялась, но Джордж не поддержал.

— Что случилось?

Грейс невольно напряглась, удивленная его сдержанным тоном. В чем дело?

— Вообще-то ничего. Просто хотела, поболтать. Мы не разговаривали уже несколько дней.

— Я был занят, — коротко, не вдаваясь в объяснения, ответил он и после неловкой паузы добавил: — Как Стилуотер?

— Вроде бы в порядке.

Джордж сказал что-то в сторону, вероятно прикрыв трубку ладонью.

— Прошлой ночью Мэдлин уговорила меня забраться в автомастерскую, — сказала Грейс, зная, что он не слушает.

— Рад слышать, — отозвался рассеянно Джордж.

Грейс подошла к столику, на котором стояла фотография в рамке: они с Джорджем за обедом по случаю ее дня рождения.

— Послушай, что происходит? Ты как будто чужой.

— Извини, мне звонят, нужно ответить. Поговорим позже, ладно?

Ей вдруг стало не по себе, во рту появился неприятный кисловатый привкус. Джордж еще никогда не был с ней так холоден. Даже не потребовал, как обычно, чтобы она поскорее вернулась в Джексон. Не спросил, можно ли ему приехать к ней на уик-энд. Раньше всегда спрашивал. Что же изменилось?

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Сейчас объяснить не могу. Много дел.

Но ведь он и раньше постоянно был занят, однако всегда находил время для нее.

— Конечно. У тебя ведь все в порядке?

— Да, — ответил он и положил трубку.

У него все в порядке. Он сам так сказал. Так откуда же чувство, что что-то случилось? Джордж всегда был таким постоянным, солидным, решительным. Не мог же он так вот вдруг передумать и прекратить с ней отношения? Тем более теперь, когда он так ей нужен…

Грейс все еще смотрела на телефон, когда постучал Тедди. Она ждала его, но после разговора с Джорджем принимать гостей расхотелось. Стоило, однако, открыть дверь, как настроение пошло вверх — Тедди протянул одуванчик.

— Сорвал для вас, — с гордостью объявил он. Грейс улыбнулась:

— Спасибо. Какой красивый…

Милый, бесхитростный жест разогнал унылые мысли. Нет, ничего плохого между ними не случилось. Рано или поздно они с Джорджем, как и планировали, поженятся, и у них будет сынишка, такой, как Тедди.

В любом случае ей есть о чем беспокоиться и помимо Джорджа. Например, о Библии преподобного.

— Ты готов? — спросила она.

— Да!

Грейс волновалась нисколько не меньше Тедди. Продавая сваренное Ивонной мыло, лосьоны и консервы, она хотела пережить прежнее ощущение близости с ней.

— Бабушка разрешила тебе пойти сюда?

Тедди бросил взгляд на предвыборные плакаты Викки Нибли, которые Грейс собиралась поставить во дворе, и переступил с ноги на ногу.

— Да.

Ей показалось, что Тедди хочет добавить что-то, но он промолчал. Каждый раз вопросы о семье странным образом смущали мальчика. Наверно, дома ему жилось настолько плохо, что он не желал и говорить об этом.

— Тедди?

Он посмотрел на нее:

— Что?

— Я хочу познакомиться с твоими родителями.

— В эти выходные? — с надеждой спросил он.

— Сегодня.

— Ладно. — Он кивнул. — Только мамы нет, а папа на работе. Это может подождать, пока мы поставим лоток?

Почему бы и нет?

— Конечно. — Жестом пригласив его в дом, она почувствовала, как теплая волна симпатии и нежности поднялась в груди. Две потерянных души нашли друг друга. Как такое случилось? Грейс не знала. Но разве не показательно, что они встретились в доме Ивонны?

— Прежде всего, давай вынесем персики.

— Думаете, мы много заработаем сегодня? — спросил Тедди, подтаскивая стул поближе к Грейс.

Она еще раз прошлась взглядом по выставленным для продажи продуктам. В последний момент Тедди предложил выпечь лоток шоколадного печенья. Грейс не стала бы возиться, но мальчик сказал, что пострижет лужайку в обмен на непроданные остатки, которые отнесет домой. Она сильно сомневалась, что кто-то соблазнится ее печеньем. Горожане успели соскучиться по персикам и томатам Ивонны, к которым привыкли за долгие годы, но захотят ли они покупать что-то приготовленное самой Грейс? Тем более что, согласно одному из ходивших по Стилуотеру слухов, кто-то из их семьи отправил преподобного на тот свет с помощью яда.

— Ну, может быть, несколько долларов. — Она пожала плечами.

— А кто, по-вашему, будет первым покупателем?

— Вот уж не знаю.

Ждать пришлось недолго. Едва она успела произнести эти слова, как у тротуара остановился белый седан, из которого вышла миссис Риз, одна из ее бывших школьных преподавательниц.

Грейс невольно напряглась. Однажды, когда она не сумела ответить на какой-то вопрос, миссис Риз швырнула в нее линейку. В старших классах на домашние задания времени постоянно не хватало. Она не только работала в пиццерии, но и помогала по хозяйству на ферме, ни на минуту не забывая о неглубокой могиле на заднем дворе. Беспокойные мысли не оставляли ни днем ни ночью, так что и уснуть удавалось с большим трудом.