Озеро смерти - Мэг Гардинер

«Гражданский» надел резиновые перчатки и опустил баллончик в пластиковый пакет, помеченный наклейкой «Вещественное доказательство». Потом сказал:

— Слышал о вашем прошлом «подвиге». Ведомству шерифа нужно менять стекло на патрульной машине. Похоже, вы прогрессируете в своем вандализме.

Маккрекен отослал коллегу прочь. Я осталась стоять с красным от возмущения лицом.

— Я этого не совершала. И не размалевывала стены в доме Брайана.

Взглянув в еще темное небо, детектив ненадолго задумался. Потом спросил:

— Скажите, у вашего брата было огнестрельное оружие?

Он заранее знал ответ.

— Служебный автоматический пистолет, — сказала я.

— Знаете, где оно хранится?

— Нет. А почему вы спрашиваете?

— Питер Вайоминг погиб не от огня. Его застрелили.

Детектив снова уставился себе под ноги.

— Мы разговаривали с женой преподобного Вайоминга. Она сообщила, что на вечер у мужа была назначена встреча с вашим братом. Пастор собирался выступить посредником в споре об опеке.

— Абсурд.

— Встреча должна была состояться в доме вашего брата в десять вечера.

— Она лжет.

Склонив голову набок, Маккрекен задумчиво, с какой-то странной озабоченностью взглянул на меня:

— Какие у вас соображения на этот счет? Относительно достоверности.

Я не сразу собралась с ответом, и детектив повторил вопрос:

— Для чего миссис Вайоминг лгать в этой ситуации?

— Затем, что Вайоминг не хотел ничего обсуждать. Он хотел похитить Люка. И Брайан ни в коем случае не впустил бы в свой дом этого человека.

— Тогда как объяснить его присутствие в доме?

— Вероятно, пастор проник туда самостоятельно, когда Брайана не было дома.

Детектив поскреб щетину на подбородке.

— Хорошо, посмотрим наш расклад. Примерно в десять вечера красный «мустанг» вашего брата видели стоящим на обочине шоссе. Через несколько минут он уже несся по улице, визжа покрышками.

— А кто его видел? — Я чуть не подпрыгнула.

Маккрекен развел руками, что означало обширную базу свидетельских показаний.

— Вам нужны доказательства? Пуля, убившая Вайоминга, была калибра девять миллиметров.

Он опять наклонил голову, как бы проверяя, слежу ли я за мыслью.

Мне стало не по себе. Стандартное личное оружие войск НАТО — пистолет «беретта» калибра девять миллиметров.

— Связать эти факты под силу даже копу, деревенщине из Чайна-Лейк.

— Вы ошибаетесь. С моим братом что-то случилось, неизвестно что. Нам нужно его найти.

— Об этом не беспокойтесь. Мы найдем, — ответил детектив.

Я врубила передачу так резко, как только смогла. Мозг, погруженный в пучину отрицания, отказывался работать нормально.

Это не могло быть правдой. Что до Маккрекена — детектив перевернул факты. Не расследование, а просто жуть какая-то. С визгом отъехав от полицейского участка Чайна-Лейк, я помчалась по бульвару, вне себя от услышанного прямого обвинения. Я ненавидела легковесность детектива и его провинциальную поверхностность, его слабохарактерность, благодаря которой Маккрекен немедленно принял самое простое решение, его нежелание усложнять себе жизнь, тупую обстоятельность его мышления и ту самую простоту, которой я сама была привержена.

Время встать против «Оставшихся».

Я должна отыскать Шенил Вайоминг, должна заставить ее отречься от сказанного. Никто не знает, как это сделать. Но я должна попытаться. Раз Маккрекен виделся с ней всего пару часов назад, Шенил находится где-то рядом.

Я обязана отыскать Люка и Брайана.

Вернувшись к дому, я нашла его жутким и безнадежно мрачным. Подобрав клочок мятой бумаги, на всякий случай написала записку:

Я в порядке. Позвони.

Записку я положила под камень на стоянке у дома.

Пришлось остановиться в ближайшей гостинице. Так себе местечко, с потертым малиновым ковром в холле и настенным табло, почему-то показывавшим время в Рио и Нью-Дели. Недоверчиво осмотрев ночную гостью, одну и без багажа, молодая дежурная с рыхловатым лицом позвала менеджера. Тот поинтересовался без всякого намека на приветливость:

— Чем могу?

— Нужна комната. В моем доме случился пожар.

Как ни странно, дежурная проводила меня до самой комнаты. У дверей я спросила:

— У вас есть прачечная?

Мне сообщили, что вещи сдают утром. Я пообещала заплатить двадцать долларов, если мои вещи загрузят в стиральную машину прямо сейчас. Дежурная немедленно унесла пропахшую дымом одежду, а я встала под горячий душ, яростно скребя кожу. Потом я прокралась в кровать, не одеваясь, при ярко горящем свете и перед орущим новости Си-эн-эн телевизором.

Я практически ничего не соображала. Вайоминга сначала застрелили, а потом сожгли тело. Что это означает? Какое тут послание? Как это соотносится с надписями на стенах? Цитаты из Библии странным образом зафиксировались в памяти. Интересно, что смысловых групп было всего три, и они показались мне связанными.

В тумбочке нашлась Библия Гидеона.

От Матфея 4:8–9. Искушение Христа. «Опять берет Его диавол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: все это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне».

Откровение святого Иоанна Богослова 13:1,4. «…И увидел выходящего из моря зверя… и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему? и кто может сразиться с ним?»

Откровение святого Иоанна Богослова 13:18. «…Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть».

По голым рукам прошел озноб, «…если, пав, поклонишься мне». Что за чертовщина? Пассажи выбраны с явным умыслом, причем выбраны тем, кто вошел в жилище моего брата, готовый идти дальше, по всему миру, чтобы раскрасить его красным. Раскрасить в цвет крови и пламени.

Я захлопнула Библию.

Где же Люк и Брайан? Если ничего плохого не случилось, они позвонят. Брайан знал номер моего сотового телефона. Я достала из сумочки мобильник, словно решив, что телефон зазвонит, если подержать его в руках.

Аккумулятор давно умер.

Поставив трубку в зарядное устройство, я сползла на подушку. Нет, полная бессмыслица. Один факт противоречит другому, просто хаос. Откуда-то из глубины памяти всплыл голос: «Зло остается где-то рядом и ждет. И оно жаждет пищи».

Вздрогнув от испуга, я села. Потом сняла трубку гостиничного телефона и набрала номер Джесси.

Он ответил почти сразу слабым от сна голосом. Я сказала без всякого вступления: