Озеро смерти - Мэг Гардинер

Лицо Брайана перекосилось от гнева, а во мне зашевелилось нехорошее предчувствие.

Брайан и Джесси с самого начала невзлюбили друг друга. Проводку замкнуло в ту самую минуту, когда они впервые пожали друг другу руки. Тогда Брайан и Табита зашли ко мне в гости, и мы решили пообедать вместе с Джесси в «Гриль-паласе», где всегда отлично кормили. Заведение славилось своеобразной кухней французских первопоселенцев — «кахун», приятной оживленной обстановкой, и здесь постоянно крутили Луи Армстронга.

Угощая брата лакомыми кусочками, Табита чувствовала себя победительницей, приговаривая:

— Малыш, тебе это понравится.

Надпись на стене, сделанная по-французски, гласила: «Пусть время пройдет со вкусом».

Времени идти позволительно, но Джесси не имел такой возможности. Как только он въехал в зал и поздоровался, уверенная манера Брайана сменилась неловко-капризной, с характерными для него симптомами: заторможенный взгляд, осторожный выбор слов и покровительственный тон. «Так вы юрист? Неплохо, неплохо… Есть собственный дом, да? Прекрасно…»

Должна признать, Джесси отвечал взаимностью, и не менее резко. Он отменно владел оружием сарказма.

Просматривая карту вин, Брайан вполголоса спросил:

— Джесси пьет?

Услышав вопрос, Джесси ответил:

— Нет, сегодня он за рулем. Но Джесси способен разговаривать. И даже самостоятельно кормится. — Он помахал вилкой.

Несколько минут спустя, будучи пойманным за разглядыванием инвалидного кресла, Брайан неуклюже похвалил конструкцию:

— Выглядит спортивным… Наверное, вы много играете в баскетбол?

— В жизни не играл.

Тут встряла я:

— Джесси — отличный пловец. Он был чемпионом Национальной студенческой спортивной ассоциации.

— Ничего себе, — сказала Табита. Брайан озадаченно посмотрел на Джесси, как бы сомневаясь, случилось ли это до травмы или после нее.

Джесси не стал молчать:

— Да, приходится быть осторожным, иначе кресло сразу утянет тебя на дно. — Он сделал паузу, наслаждаясь замешательством Брайана, затем добавил: — Вы не поверите, как тяжело приходится на соревнованиях по дайвингу на креслах.

На стене висело чучело аллигатора. Мне захотелось сунуть голову в его пасть и попросить официанта крепче сжать челюсти.

После Брайан устроил настоящую сцену, попеняв на мою собственную несдержанность.

— Знаешь ли, это было вполне резонное предположение.

— Это же стереотип. Боже, баскетбол на инвалидных креслах… С чего ты взял?

— У парня был значок величиной со штат Небраска.

— Может, ты его обидел?

— Да уж, конечно. Уезжая из ресторана, он сказал: «Со мной вы будете получать лучшие места для парковки».

Я с трудом выдавила смешок. Брайан добавил:

— Это возмутитель спокойствия. Напалм с человеческим лицом. Остерегись: не стал бы он вымешать на тебе свое недовольство.

Теперь брат стоял над раковиной с красными от горячей воды руками, шлифуя давно отчищенную посудину.

— Брайан, никто не пытается занять твое место в жизни Люка. Никто и не сможет.

Лицо брата напряглось.

— Знаю. Но ты просто не представляешь, как это тяжело. Не можешь понять, что такое целый год провести на расстоянии в десять временных поясов от собственного сына.

Вытерев руки, он швырнул тряпку на стол.

Положив трубку, Люк прибежал к нам на кухню.

— Вы знаете про мертвого кита? Джесси сказал, что его стащили с берега буксиром, а два парня на скутерах захотели подплыть поближе… Так они в него врезались и оказались целиком в китовом жире!

Люк выпучил глаза, изображая комизм ситуации. Ясное дело, ведь он никогда не слышал ничего смешнее.

— Великолепно, — процедил Брайан.

Он выпроводил сына обратно в комнату, велев ему готовиться к походу в кино.

— Эв, я никогда не смогу тебя отблагодарить за год, что ты провела с Люком. Если бы не ты, я потерял бы самое дорогое. Но теперь я вернулся и хочу сам разобраться с ситуацией. И поступать будем так, как решу я.

Убедившись, что Люк не вернется на кухню, брат вышел и направился к «мустангу». Вернувшись, он принес небольшую коробку, завернутую в коричневую бумагу.

— Это для тебя. — Он вскрыл упаковку, и я увидела пистолет.

— Где ты его взял?

— Не важно, бери.

— Оставь эту идею. Она незаконна.

Брайан подтолкнул пистолет ко мне:

— Хочешь защиты? Возьми.

Предостерегающе подняв руки, я отрицательно покрутила головой и отвернулась.

— Эван, не глупи!

Это уже слишком. Я направилась к двери.

— Не забудь про мультфильмы. А я не собираюсь это смотреть.

Хлопнув дверью, я вышла на улицу. Рванув за ручку, брат выскочил вслед за мной.

— Брайан, нет! Я не обсуждаю эту тему.

— Эван!

В ту же секунду моя рука нащупала в кармане ключи от «эксплорера». Не произнеся ни слова, я вскочила на сиденье и, включив заднюю, выехала со стоянки.

Теперь можно себя спрашивать: что было бы, останься я дома?

Я неслась, на полную громкость включив радио. Голова была переполнена мыслями. «Не глупи». Я добавила газу. Надо мной простиралось черное ночное небо, бездонное и усыпанное звездами. Бесчисленные, удивительно яркие, какие бывают лишь в пустыне. Как он только смел? Как мог решить, что выстроит мою жизнь под себя? Когда его собственная жизнь крутится вокруг гарнизонного сортира.

Еще не успев понять, что и как, я обнаружила, что стою напротив бара «Лобо», того самого, о котором говорила Эбби Хэнкинс. Засыпанная гравием стоянка была до отказа заполнена пикапами. Вывеска многообещающе гласила: «Хорошие стейки, живая музыка». Сквозь двери прорывались звучные волны рок-н-ролла. Поставив машину, я решительно вошла внутрь.

Там оказалось полно народу, даже пол подпрыгивал в ритме танца. В помещении висел аромат «Будвайзера». Цветовая гамма: неон с пивным оттенком и сигаретный дым. Дресс-код обычный: футболка «Харлей-Дэвидсон» или ковбойский наряд с широким, отделанным серебряными бляхами ремнем и пряжкой калибра небольшой фугаски. Откуда-то из глубины помещения слышалось щелканье биллиардных шаров. Со сцены зажигала рок-группа, бубня про желтый сахар и раскачивая зал жесткой, завораживающей публику энергетикой.

Хорошие стейки оказались пятничным хитом любого небольшого поселка: кусочки асфальта по девяносто девять центов и ненавязчивое обслуживание.

Именно то, что мне нужно. От одного из столиков послышался голос: