Озеро смерти - Мэг Гардинер

— Эй, дамочка!

Сквозь табачный дым я разглядела Эбби. Она хорошо смотрелась в модной футболке и, приглашая за стол, махала мне кием, как боевым штандартом. Свой путь я проложила сквозь толчею. Нагнувшись над биллиардным столом, рядом с Эбби стоял рослый мужчина с густыми каштановыми волосами, в очках с толстыми стеклами. Сделав удар, он загнал шар в боковую лузу.

— Мой муж Вэлли! — едва перекрикивая музыку, сообщила Эбби.

Мы протянули друг другу руки. Лицо у Вэлли было приятное, напоминая пропорциями сенбернара, и я представила его в кабинете дантиста, успокаивающим плачущих от звука бормашины детей.

— Дай я доиграю, — попросила Эбби.

Поправив на носу очки, она оценивающе оглядела позицию, побелила мелом кий и двинулась вокруг стола. Когда Эбби склонилась над зеленым сукном, примеряясь к удару, завершавшему победную серию, Вэлли осталось лишь чертыхнуться и покинуть арену.

Откинув назад голову, Эбби довольно расхохоталась:

— Всегда одно и то же: уже два года он не может меня обыграть. — Махнув рукой, она пригласила за столик. — Но в постели он просто маньяк, и потом мне бесплатно лечат зубы.

У Эбби еще в школе была репутация своенравной и старавшейся все перепробовать девицы. Особенно после того, как она первой испытала лубриканты. Так Эбби обрела спокойствие.

Взобравшись на стул, она спросила:

— Итак, где твоя история? Что произошло с тех пор, как я подвела всех под монастырь? Кто ты теперь: автогонщик, парикмахерша или приходящая няня? Кто?

Музыка перешла на новый ритм, и рокеры погнали дальше в стиле «Мой сладкий беби».

— Я писательница.

Эбби хлопнула по столу ладонями:

— Ты? Круто! Что-нибудь знаменитое?

Неся в руках три кружки пива, к нам возвратился Вэлли.

— Хорошая игра, жестокая моя.

— Медвежонок, Эван теперь писательница.

— Кроме шуток? — удивился он. — А я о вас слышал?

Вопрос обещал поставить меня в неловкое положение. Все же, раз он спросил, я решила сказать:

— «Литиевый закат».

— Что, правда?

Я кивнула. Откинувшись назад, он обратился к человеку, сидевшему у стойки бара:

— Чет, оказывается, эта девушка написала «Литиевый закат».

Чет был инженером-химиком, и с ним сидели его друзья, сплошь ученые-ракетчики. Вся эта братия сгрудилась вокруг нашего стола. Пошли вопросы.

— Насчет мутантов: почему ты загнала их под землю? Они использовали эхолокацию?

— Для чего героине психокинез — чтобы просто подрывать вооружение?

— Та девушка… Ровен, — сказал Чет, — она у тебя даже очень ничего…

Да уж, никогда не угадаешь. Обнаружить своих почитателей в горной пустыне, в ковбойском баре. Выпив еще пива, я поняла, что мне гораздо лучше.

— Откуда появилось название? — спросил Вэлли.

— Отсылка к развитию ядерного взрыва.

— Правильно. Литий нужен для начала термоядерной реакции.

— Да-а, конечно, — закивали головами ученые.

Я пояснила:

— Метафора обозначает конец всего и…

— Тогда описание не совсем корректно. Современные ядерные устройства уже не используют чистый литий как вторичный заряд.

Первый из ракетчиков ткнул в мою сторону горлышком пивной бутылки:

— Наконец, сам взрыв — это не закат. Скорее, он похож на расширяющееся солнце, несущее тепловое излучение и гамма-радиацию.

— Говоря более точно, вы должны были назвать книгу «Литиево-дейтериевый восход», — сказал Чет.

— О да, точно.

— Определенно.

— Напишете ли новую книгу, где у Ровен появится нормальный мужик?

— Мальчики! Мотайте отсюда! — не выдержала Эбби.

Они ушли, только выпив по две кружки. К тому времени я успела по очереди потанцевать с ними, с Вэлли и Эбби, а музыканты перешли наконец к «Ливинг ла вида лока». Когда я решила покинуть заведение, щеки Эбби полыхали от выпивки и радостного возбуждения.

Крепко меня обняв, она сказала «до свидания» с таким задумчивым видом, словно между нами осталось что-то, требовавшее завершения.

Не пройдя и полпути к машине, я услышала, как кто-то произнес мое имя. Меня догнала Эбби. Морщась, она прихрамывала, на светлые волосы падали яркие блики от вывески.

— Слушай, я не говорила этого раньше потому, что до сих пор переживаю из-за своих ошибок. Прости за тот случай, когда нас арестовали. Я должна была сказать раньше.

— Принимается. Спасибо, Эбби.

Она обняла меня.

— Только не жди пятнадцать лет, чтобы приехать в Чайна-Лейк еще раз.

Что же, ностальгию можно не только откапывать, но и изгонять. Я смотрела, как Эбби, довольная моим вечерним визитом, возвращалась к бару. У самых дверей, весело смеясь, ее встретили две женщины. Повернувшись, я подошла к машине и нажала кнопку пульта. Сняв машину с охраны, сигнализация мигнула поворотниками.

Я остолбенела. От бампера до бампера мой «эксплорер» украшала роспись, сделанная баллончиком с нитрокраской. Надпись сделали красным цветом, бегло, но крупно.

Сука. Шлюха. Доносчица.

Во рту стало горько. Передняя дверь вопила: «Отсоси». Откидная пятая дверь продолжала тему: «Попробуй по-собачь…» Окончание было смазано, вандалам явно помешали. Или так, или имелся свой, скрытый, еще более оскорбительный, смысл.

В темноте послышался звук стартера, почти заглушённый музыкой. Повернувшись, я зацепила ногой баллончик из-под аэрозольной краски. На другой стороне дороги с места резко взял автомобиль, его яркие задние фонари быстро превратились в точки. Я подняла баллончик. Он был залит потеками краски, и я спрятала вещественное доказательство в багажник. На случай если это понадобится полиции.

Единственными свидетелями оставались две женщины и Эбби, возвращавшиеся к дверям бара от выстроившейся вдоль дороги череды пикапов. Они оживленно разговаривали и вдруг разом остановились.

— Что за черт! — услышала я.

— Эбби, спокойно. Не двигайся.

— Посмотри, с ним что-то не то.

Послышалось рычание.

— Эбби, они чувствуют, когда их боятся. Стой спокойно.

Потом все и произошло, очень быстро. Повернувшись, Эбби побежала, упала, закрыла руками лицо, и в ее рукав вцепился зубами койот.

— Он ее загрызет! — вскрикнула одна из женщин.

Чертов пистолет! Надо было его взять.

— Бегите в бар! Зовите на помощь! — крикнула я, нащупывая подходящий камень.