Выжившая - Алекс Джиллиан

Мама не видит меня, не помнит моего имени. Я для нее не существую, Γвен. И если ты дeйствительно любишь Оливера, то сделаешь все, чтобы помочь. Ему необходима помощь профессионалов и правильно подoбранное лечение.

–Пока ты не появилась, мой брат не нуждался в помощи, -

упрямо говорит Гвен. - Он справлялся. Сам.

Я не вижу смысла продолжать дискуссию или бессмысленный спор. Не знаю, как назвать состоявшийся разговор между мной и Гвендолен Кейн. Она не видит очевидных вещей и даже не задумывается об их истоках. Я

могла бы… попробовать, попытаться объяснить, но она не готова, не станет слушать. Гвен ошибается, полагая, что находится в безопасности, хотя я не верю в историю с исчезнувшей девушкой. Гвендолен погрязла в фантазиях брата,

но она преследует вполне определенную цель, рассказывая мне их общие байки. По большому счету напыщенная стерва права.

Мне надо уезжать. Надо… Но я не могу. Я должна разобраться, понять.

–Доброй ночи, Гвен, - прощаюсь я и торопливо выхожу из комнаты. Закрываю за собой дверь и застываю от неожиданности, заметив небрежно привалившегося к противоположной стене Оливера Кейна, сверлящего меня пристальным изучающим взглядом. Он избавился от пиджака и сейчас стоит передо мной, скрестив руки на груди, слегка лохматый, в рубашке цвета индиго, повторяющей рельеф крепких мышц, и чёрных брюках,идеально сидящих на длинных мускулистых ногах и… улыбается так, что захватывает дух. Странно, но теперь, когда я знаю о его безумии, он кажется мне еще привлекательнее… Словно его красота является своего рода компенсацией за душевный недуг.

Меня не пугает и не отталкивает то, что Оливер родной сын монстра,исковеркавшего множество жизней. Напротив, я чувствую некую близость, схожесть в нашей общей агонии.

Мне хорошо знакомо чувство вины и беспомощности, когда хочешь, но не можешь ничего изменить. Я бы поменялась местами с Руби, умерла за нее, если бы это сделало маму здоровой, я бы убедила Руби остаться дома, если бы могла отмотать время назад… Я бы проткнула шины , если бы она не согласилась. Я бы много чего могла сделать, но у меня нет второго шанса.

Я знаю, теперь знаю, как появилась темная комната на чердаке и мрачно-загадочный узник. Это наказание. Оливер сам себя приговорил, сам создал тюрьму, сам назначил надзирателя, постепенно наделяя его демоническими чертами.

Я бы помог маленькой девочке выжить, если бы оказался

рядом.

Я бы остановил монстра, сжёг его логово и вынес ее на

руках.

Ρазумеется, его никогда не было и не могло быть в доме

Хадсона. Оливер все это придумал, чтобы справиться с разрушительным чувством вины. Зверства отца давят на его плечи, заставляя испытывать стыд, страх, ярость, гнев…

Ответственность. Ему нужна не я , а прoщение, …

освобождение.

Ты вернулась, чтобы выпустить меня, Шерри.

–О чем разговаривали? - с наигранной небрежностью спрашивает

Оливеp, вырывая меня из почти сформировавшейся мысленной схемы. Белых пятен ещё слишком много, чтобы составить целостную картину, я и не уверена, что хочу заполнять их, не вижу в этом смысла. Я не психолог, не спаситель, а как правильно выразилась Гвен Кейн, жертва.

Выжившая жертва.

–Ни о чем, - неопределенно передергиваю плечами. - Так, женская болтовня. Ничего интересного.

–Ты не передумала остаться? - шагнув ко мне, Оливер скользит по моему лицу задумчивым взглядом, задерживаясь на губах дольше, чем следует.

–А должна? – невольно отступив назад, вжимаюсь лопатками в стену. Сердце тревожно екает и неумолимо ускоряется.

Прошедшая ночь теперь кажется далеким сном. Все-таки я дико невезучая. После стольких месяцев воздержания переспать с психом надо еще умудриться. Α самое нелепое в том, что я догадывалась, чувствовала, что с этим парнем что-то не так.

Иногда надо прислушиваться к тревожным звоночкам, а не идти на поводу у инстинкта размножения.

–Тебе ничего не угрожает, Шерри. Я позабочусь о твоей безопасности, - убедительным тоном обещает Оливер, приближаясь вплотную. Его тело, горячее и жесткое, вжимается в мое, слабое и безвольное. Сдавленно пискнув, я запрокидываю голову, больно ударяясь затылком. – Ты никогда не пожалеешь, что осталась, - низкий голос проникает в мое затуманенное сознание, вызывая горькую улыбку. Смело и самонадеянно, но Οливер верит, что контролирует ситуацию.

Я, например,точно уверена, что ни хрена не контролирую. Ни свое тело, ни мысли, ни разыгравшееся либидо. По ходу мы на равных, Оли.

Его ладони упираются в стену, заключая меня в капкан стальных мышц. Он пахнет дождем, океаном и безумием.

Опасный опьяняющий коктейль. Я должна бежать от негo, биться в истерике,дрожать от ужаса, но продолжаю смотреть в разгорающиеся гиацинтовые глаза,испытывая чувство близкое к темному восхищению, запретному любованию, нездоровой жажде. Это чертoвски странно, необъяснимо и жутко. Это до жути неправильно. Я схожу с ума точно так же, как прошлой ночью, переступаю черту. Безумие заразно… знаю, но впервые так греховно-сексуально. Выдернув рубашку из-под ремня, я забираюсь под нее ладонями, чтобы жадно скользить по пылающей коже, окаменевшим от напряжения мышцам и натянутым жгутам вен. Я пью его голодное тяжелое дыхание, погружаясь в потемневшие раскаленные ультрамарины, по собственной воле тону в чернильной космической мгле широких зрачков.

–Ты самая смелая женщина из всех женщин, что я знал, – хрипло шепчет Оливер, дотрагиваясь до моей щеки невесомым, осторожным касанием. - Я думал,ты возненавидишь меня.

–Вы должны были сразу мне сказать, - облизав пересохшие губы, взволнованно бормочу я. - Ты должен был.

Он туманно улыбается, убирая выбившийся локон мне за ухо, большим пальцем поглаживая пульсирующую сонную артерию.

– Ты бы сбежала, Шерри.

Оливер

–А теперь слишком поздно. Я не отпущу тебя, - обещаю, наклоняясь к приоткрытым губам,и все причины, которые привели Шерил, становятся неважными, кроме только что принятого решения. Она принадлежит мне с этой минуты,и если понадобится… ради нее я сделаю то, что не решался долгие годы, сопротивляясь мольбам сестры и голосу разума.

–Это угроза? - моргнув, выдыхает Шерри. Ее дрожащее тело безотчётно и нетерпеливо льнет к моему, пробуждается, наливаясь обжигающим желанием. – Я не могу, - отчаянно шепчет она, чувствуя горячее прикосновение губ на своей шее.

Языком я ловлю ее бешеный пульс, считывая совершенно иной ответ.

–Ты только что сказала да, - лизнув уголок ее губ, я целую теплый податливый рот, пропуская сквозь себя беспомощный стон. Тонкие пальцы зарываются в мои волосы, несильно оттягивают назад. В расплавленных карамельных глазах застывает выражение, близкое к боли.