Вы только не обижайтесь - Барбара Серанелла

– На этот риск приходится идти, – ответила Деб. – Во Вьетнаме кабаны все время включали охранные системы.

Манч обратила внимание на то, что Деб заявила об этом так, словно знала по собственному опыту. Неужели она и раньше была такой самоуверенной?

– Помоги-ка мне, – приказала Деб. – Я обещала старику, что сделаю это еще вчера. Нас предупредили, что лесничие собираются вырубить тут участок. Пришлось спешно проводить сбор урожая. Лес действительно вырубили, и теперь наш правый фланг оголился. Это не годится.

Некоторое время они работали молча, а потом Манч спросила:

– Так чем все-таки занят твой старик?

– Ты о чем?

– Ты сказала, что Такс берет Бути в рейсы.

Деб не подняла головы, но Манч заметила, что ее приятельница перестала работать.

– Довольно мило с его стороны, тебе не кажется?

– Даже чересчур мило, тебе не кажется?

– Что ты хочешь сказать?

– Да то, что он делает это не по доброте душевной.

– Откуда тебе знать? Ты ведь даже его не видела!

– Я видела всех твоих стариков.

– Он не причинит Буги вреда.

– Вредно уже то, что Бути используют в ситуациях, которых он не понимает. И если его называет сыном мужчина, которому на самом деле на него наплевать, то это тоже пользы ребенку не принесет. Неужели ты этого не понимаешь?

Деб передернула плечами.

– Зачем ты сюда приехала? Читать мне проповеди?

Она установила еще две растяжки. Завершающий штрих – тюбик камуфляжного грима – и зубная нить растворилась в окружающей листве.

– Я приехала, – ответила Манч, – потому что люблю вас обоих. Мне не хочется, чтобы еще двоим моим друзьям пришлось плохо. Тебе надо отсюда выбираться. Давай вместе вернемся в Лос-Анджелес.

– Чего ради я стану возвращаться в город, когда у меня есть все это?

Женщины поднимались вверх по склону.

– Ну, например, ради сына. Раньше ты ставила его на первое место.

– И сейчас ставлю, но я и сама хочу жить.

Деб добралась до пикапа, свистнула и замахала руками. Через минуту из-за поворота дороги появились два байкера.

– Мы завалили оленя у купального пруда, – сообщила им Деб. – Туша в машине. – И она познакомила их с Манч.

Один парень носил имя Паук, второй назвался Графом. Они смотрели на Манч так, словно это она была той самой тушей.

– Ты сегодня вечером приедешь? – спросил Паук, когда они с Графом извлекли оленя из грузовика.

– Ага, – ответила Деб. – И привезу подруг.

Байкеры что-то проворчали. Манч истолковала это как «Будем с нетерпением ждать встречи».

Подруги двинулись в Каньонвиль. Манч в боковое зеркало смотрела на уменьшающиеся мужские фигуры.

– Откуда ты знала, что эти парни там будут?

– Здесь всегда стоят часовые, – объяснила Деб. – Поняла? Тут совершенно безопасно, так что остынь. Послушай, разве стоило отказываться от наркотиков, чтобы превратиться в такую сраную зануду?

– Да, стоило. А как насчет тебя? Помнишь, ты ведь собиралась измениться. Ты собиралась стать лучшей на свете мамой. Помнишь?

– Заткнись! – бросила Деб. – Просто заткнись, ладно? Боже, у меня такое чувство, будто я тебя вообще не знаю. – Какое-то время они ехали молча, а потом Деб сказала: – Это из-за Слизняка, так? Мне его тоже будет не хватать, правда.

– Не верится, если вспомнить, как ты говорила о нем тогда по телефону.

– Наверное, я все еще злилась на него за то, что он стал доносчиком.

– Не говори так, у тебя ведь нет доказательств.

– А почему тогда, по-твоему, ему стреляли в глотку?

– Тебе это Лайза рассказала?

– Я с этой дрянью не разговариваю, – заявила Деб.

– Тогда откуда ты узнала о…

Манч не закончила вопроса. Ответ был очевиден. Деб узнала о том, что Слизняку стреляли в шею, от человека, который был как-то причастен к случившемуся. Определенно она не прочла об этом в газете.

– Послушай, давай больше не будем об этом, ладно? – сказала Деб.

– Хорошо. Если увидишь телефон-автомат, – сказала Манч, – остановись ненадолго. Мне нужно прослушать запись моего инспектора. У меня странное предчувствие, что она захочет меня вызвать.