Навлекая беду - Лиза Скоттолайн

Дорога в сторону города была почти пустой, и «жук» с тремя счастливыми «шлюхами» прямо-таки взлетел на крутой склон моста Бенджамина Франклина. С реки дул ветер, развевая волосы пассажирок, и на вершине моста Энн чувствовала себя чуть ли не на седьмом небе.

У них получилось! Они нашли Кевина. Его арестуют, будут судить и засадят уже надолго. Ночной кошмар наконец-то остался для нее в прошлом. Как и для Бет Дитс, которая еще не в курсе, что у нее проблемы. А Уилле достанется их скорбь; и она будет отомщена. Завтра — понедельник, Четвертое июля. Салют, бутылки с кетчупом, которые могут издавать такие неприличные звуки. А еще у нее новый роман. «Настоящий», как принято говорить в Филадельфии. Она тихо улыбнулась и пожалела лишь об одном.

— Хотелось бы увидеть, как его арестуют.

Волосы Мэри трепал ветер.

— И мне. Но Бенни не хотела, чтобы мы оставались, все время торопила. Там небезопасно. Она с другой линии позвонила копам, и они уже в пути. А нам придется вернуться в офис, чтобы ты встретилась с Гилом. Мы и так опаздываем.

Энн перегнулась через переднее сиденье.

— Интересно, как они будут его брать. Наверное, устроят засаду рядом с мотелем, чтобы он, вернувшись, не заметил.

— Точно.

Джуди нажала на акселератор. Машина достигла самой верхней точки моста, откуда открывался вид на весь город. Горизонт подернулся дымкой. Готовились к празднованию Четвертого июля, остроконечные башни «Либерти-плейс» обводили красные, белые и синие неоновые полосы, а макушки «Мелонсентер» купались в красных огнях. На филадельфийском берегу запускали шальной фейерверк. Взлетела комета, а за ней тянулся блестящий хвост. Энн никак не могла успокоиться.

— Джуди, скажи мне, что они его поймают!

— Они его поймают, — ответила Джуди. — Он умный, но не настолько. Будет задействована полиция и Филадельфии, и Джерси. Даже федералы поучаствуют. Если они этого не сделают, ими займется Бенни Росато.

Энн почти согласилась.

— И все же может случиться миллиард вещей. Хотелось бы остаться… Я чувствовала бы себя лучше. Такой, знаете, завершающий штрих.

Посмотревшая в заднее зеркальце Джуди встретилась с ней взглядом. Затем они перебрались на крайнюю полосу, чтобы ехать в город.

— Когда его схватят, это попадет во все новости. Бенни обещала позвонить нам на мобильник, как только Кевин окажется под замком.

Мэри обернулась:

— Ты будешь наконец-то свободна, Энн. Действительно свободна.

— Уау-у! — завопила Джуди, и Энн улыбнулась:

— Наверное, вы правы. Просто в это так трудно поверить…

Она вдыхала свежий воздух с реки. Джуди шарила по полу машины, не выпуская руль, так что «жук» покинул полосу и приближался к краю моста. Обеспокоенная Энн вцепилась в сиденье — чтобы не упасть.

— Джуди, что ты делаешь?!

— Дамы, не пропустите! — пропела та. Она перестала рыться и вытянула руку в окно, держа красные платформы за ремешки. Они кувыркались на ветру. Машина неслась к городу. — И я свободна!

— Джуди, не делай этого! — закричала Энн.

— Стой! Нет! — вопила Мэри, но было слишком поздно.

— Прощайте, жестокие туфли! — завопила Джуди и подбросила их в воздух. Туфли разлетелись в разные стороны, словно от ракеты отделилась первая ступень, и устремились ввысь; потом, вспомнив, что они всего-навсего туфли, описали прощальную дугу через поручень моста имени Бенджамина Франклина и, пролетев двести футов, упали в реку Делавэр.

— Ты убила их! — сказала Энн, но Джуди только радостно загоготала.

Мэри высунулась в окно:

— Зачем ты так, Джуди! Это были очень хорошие туфли!

— Ну их в задницу! — орала Джуди. — Единственное, о чем я сожалею, что не видела, как они пошли ко дну. Как и у Энн, у меня нет ничего, ничего.

Энн вдруг заметила, что смеется, на душе у нее стало легче.

— А уж мойка какая была! — сказала она и тоже принялась издавать автомоечные звуки: — Пшшшшшшшш! Пшшшшшшшшш! Шшшшшшш!

К ней присоединилась Джуди, и за две минуты они заплевали всю переднюю панель «фольксвагена».

Мэри не удержалась и улыбнулась.

— Ничему-то вы не учитесь… — сказала она, однако ее слова потонули в общем шуме, когда они скатились с моста и въехали в переливающуюся огнями Филадельфию.

— Энн! — воскликнул Гил, входя в комнату для совещаний у «Росато и партнеров». Он разглядывал Энн сверху вниз: изучил каждую звезду на ее топе, потом его взгляд задержался на шортиках и платформах. — Да чтоб мне!.. Какая ж ты… А туфли — так просто…

— Будь добр! — сказала Энн. Лицо ее горело и было под стать шортикам. Они так опаздывали на встречу, что она не успела переодеться. Мысль: отправляясь на встречу с клиентом, склонным к супружеским изменам, не одевайся как потаскуха.

Гил, усевшись наконец на стул перед ней, все ухмылялся:

— Никак не привыкну! Женщина, посмотри на себя! Ты такая красивая — обалдеть! Всегда была такой!

— Хорошо. Спасибо.

Она выложила перед собой блокнот, чтобы придать обстановке хоть какую-то официальность, и тут заметила, что Гил (он был в пиджаке и при галстуке) держит в руках картонный конверт.

— Ты принес доказательства? Отлично! Могу я на них взглянуть?

— Они у меня в штанах!

Гил засмеялся, хотя Энн к нему не присоединилась. Он тронулся? Почему он так с ней разговаривает? Прежде подобного не случалось. Ей не нравилось, как он ей улыбался, и тут Энн почувствовала легкий запах алкоголя.

— Ты был на пикнике или что-то вроде этого?

— Или вроде этого. Вечеринка. — Гил будто забыл о конверте, лежавшем на столе между ними. — Должен сказать тебе, Энн, что работать с тобой было замечательно! И ты тоже замечательная!

— Спасибо.

— Ты потрясающий юрист! Ты такая… — он застыл, подбирая нужное слово — отважная. Жесткая. Пробивная. Для столь красивой женщины… — Его глаза сверкнули. — Очень красивой. Я всегда так считал, с тех пор как мы вместе учились.

— Великолепно.

Энн позволила Гилу лепетать и дальше, а сама потянулась за конвертом и пододвинула его к себе. У нее не было лишнего времени, она теряла терпение, беспокоилась. Им все еще не сообщили об аресте Кевина. Бенни с остальными сидели у телефона. Она подняла конверт: