Навлекая беду - Лиза Скоттолайн

— Ты предполагаешь, она похоронит собственный иск? Как тот боец, который нарочно проигрывает бой?

— Именно. Хорошо говоришь. Господи, как я рад, что ты жива! Будь моим главным юристом и ходи в аккуратном маленьком топике. А туфли…

— Не буду!

— Хорошо, ты победила. Не надо топа. Ха!

— Гил, прекрати. Не смешно. — Энн помотала головой. — Нет, я не буду вести фальсифицированное дело. Не буду играть роль или притворяться. Не буду!

— Тебе придется. Ты не можешь отказаться так поздно.

Гил перешел к другому стулу, потом к следующему, поближе к Энн.

— Детка, мы вместе летим в этой ракете, и она стремится все выше, выше, выше…

— Откуда тебе известно, что Бет сделает это? — спросила Энн, чувствуя укол страха. Гил обходил стол и подбирался все ближе.

— Наверняка сказать не могу, да только она сделает это. Билл заплатит штраф. Все махинации — его идея. А эта штука с дырой…

Вдруг Гид бросился через стулья, неловко протягивая руки к звездам на топе Энн.

— Хватит, убирайся! — закричала она, уворачиваясь от его объятий; Энн обежала вокруг стола и устремилась к двери. — Убирайся!

Но Гил будто не слышал.

— А этот мальчик, Дитс, у него нашлись слова и для тебя! Он сказал: «Как здорово, что эта потаскушка наконец-то мертва!»

— Я не хочу этого слышать! — закричала Энн. В голове у нее промелькнула мысль — наверное, из-за этого Дитс с Мэтом и поцапались. Мэт огреб из-за нее.

— Сейчас же убирайся!

Гил споткнулся и ухватился за спинку стула.

— Дитс сказал так своему юристу. И они даже подрались. Дитс сказал, что пристрелил бы тебя сам — за то, что ты сделала его женушке! И ты встаешь на сторону этого человека. Против меня!

— Убирайся! Я просто-напросто завизжу, и сюда сбегутся подруги.

— Не стреляйте!

Гил поднял руки, и тут дверь широко раскрылась. На пороге стояла разъяренная Бенни, и Энн понадеялась, что разозлила ее не она.

— Убирайтесь из моей юридической фирмы, вы, мистер Мартин, — приказала она сквозь зубы.

Доставив Гила в лифт, проводив его по переулку и усадив в такси, женщины теперь сидели в холле перед лифтами и приходили в себя. Энн тем временем рассказала подругам про диск и обо всем, что сообщил Гил. Они слушали, развалившись кто на мягком темно-синем кресле, а кто — на двухместном диванчике. Джуди переоделась в привычный костюм, а Мэри осталась в прежнем наряде, только босиком. На фоне восточного ковра ее «платформы» смотрелись несколько неприлично.

— Интересная ситуация. Очень интересная, — сказала Бенни, выслушав отчет. Она была в шортах и сидела, положив одну мускулистую ногу на другую. — Кстати, ты уволена.

Энн надеялась, что та опять шутит.

— Слышно что-нибудь о Кевине? Арестовали его наконец?

— Раферти сказал, что они все еще сидят в «Дневном». Остается только ждать. Копы схватят его, как только он вернется. Раферти сразу перезвонит.

Энн все это не нравилось. Гил рехнулся, а Кевина нет как нет.

— А что с Бет Дитс? Копы ей рассказали?

— Раферти сказал, что расскажет попозже. А точно все будет известно, когда он перезвонит.

Вздохнув, Энн плюхнулась на стул по другую сторону блестящего стеклянного столика.

— Что мне теперь делать? Как я буду защищать «Чипстер»? И буду ли я вообще его защищать? Этот человек — свинья.

— Мешок с дерьмом, — сказала Джуди.

— Лжец, — бросила Мэри.

— Клиент, — отрезала Бенни, и Энн взглянула на нее.

— Бенни, мы это уже проходили. Помнишь тот разговор?

— Полагаю, он не прекратится до тех пор, пока ты не уяснишь, Мерфи. Твоя обязанность как юриста — представлять интересы своего клиента во всей полноте, прилагая все возможные усилия. Не лгать и не делать ложных выводов. Ты должна быть его адвокатом.

— Но он лапал меня!

На Бенни это не произвело никакого впечатления.

— Если ты не в силах выполнить моральный долг перед клиентом, то я возьму дело «Чипстера» себе. Гил Мартин — до сих пор и прежде всего — клиент моей юридической фирмы.

— Его свели с ума твои серьги, Энн, — добавила Джуди.

Бенни приказала жестом всем замолчать.

— Мерфи, так ты будешь его защищать или передашь дело мне?

Энн ужасно не понравился вопрос. Безвыигрышная ситуация.

— Оставлю ублюдка…

— Тогда действуй, и действуй как следует. Мы не знаем, пойдет ли Бет Дитс на такую аферу или нет. Может и не пойти.

Энн кивнула:

— Брак у них ужасный, так что ее может не волновать мнение мужа. Иск — ее шанс отплатить Гилу за разрыв, и она не захочет от него отказаться.

— Если только Дитс ее не заставит, — печально сказала Джуди. — Они способен избить ее. Нам известно, что он порой ведет себя агрессивно.

— Мне не хотелось бы стать причиной чьих-то побоев, — серьезно сказала Мэри. — Особенно в случае с Бет. Проблем у нее и так хватает — с тем же Кевином.

Бенни нахмурилась:

— Ты тут ни при чем. Ответственность лежит на нем. И на ней. Бет Дитс не вызывает у меня сочувствия, потому что она не уходит от агрессивного мужчины. Дитс вымогает деньги у моего клиента, и, каким бы ничтожеством тот ни был, я на его стороне. Я дала клятву, и он мне за это платит.

Энн фыркнула:

— Не ты ли только что вышвырнула его из офиса?

— Не путай. Он клеился к одному из моих партнеров. При мне такого быть просто не должно. И не отвлекайся от главного — от процесса.

Энн задумалась.

— То есть нам и в самом деле неизвестно, как она станет действовать?

— Верно, — ответила Бенни. — Ты должна быть готовой ко всему, что бы они ни предприняли. Как любому хорошему юристу, тебе придется соображать на ходу. И ты можешь. Ты делала это последние два дня, и очень хорошо. Впрочем, ты допустила один маленький промах.

Упредив Бенни, Энн сказала:

— Мэт.

Все взгляды тут же устремились на Энн. Три пары умных глаз, в разной степени накрашенных. Взгляд Мэри был исполнен сочувствия; в глазах Джуди сквозило веселье. Но голубоглазая прямота Бенни заставила Энн поежиться.

— Надеюсь, этим вечером ты с ним не встречаешься, — сказала она.

«О нет!»

Нужно наконец сделать выбор. Мэт оставил на ее мобильнике два сообщения с просьбой остаться у него. Она ответила на одно из них, попросив его рассказать Бет о Кевине. По правде говоря, ей хотелось заползти в его постель, спрятаться под его длинными руками и почувствовать себя в безопасности. Могла ли она признаться хотя бы в одном из этих чувств перед остальными? Это их вообще касается? Неожиданно она обзавелась и подругами, и любовником. Мысль: как только у тебя появляется личная жизнь, жить становится тяжело.