Первая смерть Лайлы - Колин Гувер

– Лидс, тебе нужно войти в воду со мной.

Я наконец понимаю, почему она так спокойна – потому что в противном случае я начну ее отговаривать.

И все же Лайла права. Нам нужно поторопиться. Она постепенно слабеет от недосыпания.

Скрепя сердце я приближаюсь к бассейну и вхожу в воду. Вода теплая. Вот зачем Лайла еще вчера велела мне включить подогрев – не для того, чтобы просто искупаться.

Мы смотрим друг на друга. Я делаю шаг вперед.

Мы встречаемся в центре бассейна. Мне приходится закрыть глаза, потому что я наконец вижу страх на лице Лайлы. Она обвивает руками мою талию и прижимается к груди.

– Лидс, я понимаю, ты боишься. Но я хочу вернуть свою жизнь. Свое тело. – Ее голос дрожит. – Всякий раз, когда приходится покидать его, у меня сердце разрывается от горя.

Я целую ее в макушку. Молча. Потому что не могу вымолвить ни слова. От страха перехватило горло.

– Послушай. – Лайла заставляет меня смотреть ей в глаза. – Сейчас я позволю Сэйбл взять контроль над телом. Для нас лучше, если она испугается, не понимая, что происходит. А я буду в полной боевой готовности.

Лайла права. Отойдя в сторону, она получит преимущество.

– Через минуту я выскользну из тела. Сэйбл очнется, обнаружит себя рядом с тобой в бассейне и ударится в панику. Ты начинаешь действовать: увлекаешь ее под воду и держишь, не позволяя вдохнуть. Будет страшно, ты будешь чувствовать себя виноватым… Не отступайся.

Представляю, что ощутит Сэйбл – ее топят, даже не сказав, за что. Она перепугается, начнет сопротивляться. А мне надо отстраниться от того факта, что, убивая Сэйбл во второй раз, я топлю тело Лайлы.

– Эй, – сочувственно окликает меня Лайла. Она будто умеет читать мои мысли. Всегда умела. Стоит мне о чем-то подумать, а она уже догадалась, словно ей кто-то на ухо нашептал. – Пойми, ты не лишаешь жизни Сэйбл. Ты спасаешь меня.

Вот под этим углом мне и нужно взглянуть на ситуацию. Каждый получит по заслугам. И мораль здесь ни при чем.

– Ты права. Я смогу. Мы сможем.

– Хорошо. – Она судорожно втягивает в себя воздух; страх не дает дышать полной грудью. – Готов?

Я упрямо мотаю головой. Разве можно быть готовым к этому? Беру в руки лицо Лайлы. Мы смотрим друг другу в глаза. Она испугана. Губы дрожат. А когда она кладет руки мне на грудь, я замечаю, что дрожат и пальцы.

Я обязан это сделать, ради нее… Мы соприкасаемся лбами и закрываем глаза. Мы с ней единое целое, и даже смерть не в силах разлучить нас. Если я не справлюсь – если потеряю ее, – петля вокруг моего сердца затянется окончательно и остановит его.

Я целую Лайлу. Целую крепко. Что, если мне в последний раз выпала возможность целовать ее?

Я целую Лайлу, пока не ощущаю на губах соленый вкус. Вкус слез, ее и моих.

Она кладет голову мне на грудь и с горечью вздыхает.

– Я люблю тебя.

Я крепко обнимаю ее и прижимаюсь щекой к волосам.

– Я люблю тебя.

– Спасибо, что нашел меня, – шепчет Лайла.

И в следующий миг исчезает.

Я держу в объятиях Сэйбл. Изменения происходят мгновенно: она резко поднимает голову и отталкивает меня. Глаза широко раскрыты.

Сэйбл не успевает даже вскрикнуть. Я зажимаю ей рот.

Возможно, мне придает силы ненависть к ней; возможно, желание вернуть Лайлу больше, чем даже потребность дышать. Так или иначе, я делаю это – начинаю топить Сэйбл. Наматываю ее волосы себе на руку и тяну вниз. Она начинает метаться, вцепляется ногтями мне в грудь и в плечи. Пытается вырваться и глотнуть воздуха, однако даже под поверхностью не перестает кричать, и легкие быстро заполняются водой.

Поднимаю глаза к небу. Если посмотрю вниз, то я ее отпущу. Видеть лицо Лайлы, продолжать ее топить я не в состоянии. И хотя я знаю, что за внешностью Лайлы скрывается Сэйбл, я боюсь, заглянув ей в глаза, увидеть испуганную до смерти Лайлу.

Остается ждать, пока она прекратит сопротивление. Считаю про себя. Она затихает лишь на сто восьмидесятой секунде.

И даже когда я уже думаю, что все кончено, в поисках спасения она вновь впивается в меня ногтями. Хватает мое левое запястье и сжимает его.

Потом хватка слабеет, еще немного… Все, я больше ничего не чувствую.

Подводные крики прекратились несколько секунд назад. Волосы проскальзывают сквозь пальцы. Я медленно опускаю взгляд.

Отвожу от ее лица спутанные волосы. Глаза открыты, смотрят в никуда. Зрачки не реагируют, в них нет жизни.

Я впадаю в панику.

Приподнимаю девушку, чтобы голова оказалась над водой. Совершенно очевидно, что Сэйбл уже нет в этом теле. Однако нет и Лайлы.

Я подхватываю ее под мышки и тащу к лесенке в мелкой части бассейна.

– Аспен! На помощь!

Я думал, что вытащу ее быстро, однако задача очень трудная. Ноги волочатся по ступенькам, цепляются за бортик. Наконец!

Я хватаю телефон и набираю девять-один-один.

– Аспен! – снова ору я и начинаю делать искусственное дыхание, как показывала Лайла. Боюсь, у меня ничего не получается.

Телефон лежит рядом, и когда оператор отвечает, я начинаю выкрикивать адрес, не оставляя попыток реанимировать Лайлу.

Пять минут. У нас всего пять минут.

– Пять минут, – шепчу я.

Ее губы синие. Никаких признаков жизни. Мне нужна Аспен. Не знаю, верно ли я все делаю.

Однако нельзя бросать ее одну.

– Аспен! – снова зову я, но еще раз выкрикнуть не успеваю – она уже опускается на колени рядом со мной.

– Прочь отсюда!

Аспен отталкивает меня. Я падаю на спину и вижу, как она переворачивает сестру на бок, чтобы очистить дыхательные пути; затем вновь кладет ее на спину и начинает массаж сердца.

Примчавшийся Чед отбирает у меня телефон и начинает разговаривать с оператором. Я обхожу вокруг Аспен и наклоняюсь, чтобы придержать Лайле голову.

– Не уходи, Лайла, – умоляю я. – Пожалуйста, вернись. Пожалуйста. Я не могу без тебя. Вернись, вернись, вернись.

Она не возвращается. Лежит такая же безжизненная, какой я вытащил ее из бассейна.

Я плачу. Аспен тоже.

Однако она не оставляет попыток спасти Лайлу. Делает все, что может. А вот я бесполезен.

Кажется, прошло уже больше пяти минут. Черт возьми, кажется, прошла вечность!

Однажды мне пришла в голову мысль, что цена каждой минуты многократно возрастает, если эту минуту я провожу рядом с Лайлой. Однако никогда еще минуты не стоили так дорого, как сейчас, когда мы пытаемся спасти ее жизнь.