Назовите как хотите - Рассел Джеймс

Фрэнки дожидался их в вестибюле. Именно что дожидался — он расположился в огромном квадратном кресле, с которого был прекрасно виден вход в бар — с тем, чтобы видеть всех, кто входит и выходит оттуда. При их появлении он вскочил.

— Пошли в мой номер.

Микки улыбнулся ему:

— Думали — мы улизнем?

— Если вы так глупы — попытайтесь.

Микки навис над ним:

— А ведь мы хоть сейчас можем смыться.

— Тогда ты — покойник.

Микки подошел к нему ближе — голова Фрэнки была как раз на уровне его горла. Только Фрэнки собрался отступить на шаг, он почувствовал руку Микки у себя на затылке. Микки притянул его к себе и улыбнулся всем, кто находился в вестибюле. Затем сказал:

— Здесь ты — чужак.

Потрепал Фрэнки по щеке:

— И не знаешь местных обычаев.

— Где Линкольн?

— Устроил себе обед, достойный лорда.

Пальцы Фрэнки дернулись и разжались, точно у стрелка, готового к дуэли.

Микки отпустил его со словами:

— Ну, так что — мы в одной лодке или как?

Фрэнки заворчал:

— Это следует расценивать как согласие?

Вмешалась Стречи:

— Если бы Клайв сейчас видел вас двоих, он бы понял, что в безопасности. Пошли — мы идем в вашу комнату, Фрэнки, но вы ведите себя прилично.

Ни дать ни взять, мамаша двух сорванцов.

— За мной.

Когда они подошли к двери, Фрэнки, ухмыляясь, отошел в сторону, пропуская их. Как только все вошли, он закрыл дверь и привалился к ней.

— Это всего лишь мы, мамуля, — съязвил он.

Рывком открылась дверь ванной, и оттуда вышел Паттерсон. На носу у него красовалась фиксирующая повязка, крепившаяся приклеенным к щекам пластырем. Выражение глаз его, однако, не располагало к шуткам на эту тему.

Да шутить никто и не стал.

Фрэнки сказал:

— Ладно, давайте поговорим. Не думаю, что Линкольн что-то слышал.

— Ни слова, — подтвердила Стречи.

Она уставилась на Паттерсона, но быстро отвела взгляд.

Фрэнки спросил:

— Значит, Дин будет здесь ошиваться в ожидании звонка от супруги?

Паттерсон презрительно сощурился:

— Совсем зачах без своей крошки.

Голос у него был точно у сильно простуженного человека. Стречи инстинктивно сделала шаг к Микки Старру.

Фрэнки сощурился:

— А что еще у нас есть?

— Приходил Деларм, — ответила она.

— Я видел. Ему что-нибудь известно?

— Думаете, он сказал бы?

Фрэнки засопел.

— Жалко, что он — не католик. Я мог бы устроить ему исповедь.

— А вам это, должно быть, доводилось, — улыбнулась Стречи, желая смягчить его. По-видимому, ей это удалось. Он зарысил к мини-бару:

— Ты долго здесь, Паттерсон?

— Только пришел.

— Мог бы хоть чайник поставить, что ли.

Фрэнки принялся перебирать содержимое бара:

— Что это за маленькие бутылочки? На всех явно не хватит.

Стречи храбро улыбнулась:

— Но ведь шампанское-то здесь должно быть.

— Это? — Он извлек из бара какую-то бутылку. — Когда у него истек срок годности? Думаете, это кто-нибудь пьет?

— У нас даже нет фужеров для шампанского.

— Фужеров? — прогрохотал Фрэнки, и Стречи улыбнулась — Она изо всех сил старалась разрядить атмосферу. Фрэнки же принялся подражать британскому акценту: