Назовите как хотите - Рассел Джеймс

Тяжело ступая, он подошел к ней; фонарик болтался у бедра. Он взглянул на него, точно это была некая рудиментарная конечность, выросшая на этом месте по курьезной ошибке природы. Опустив фонарик на пол, он обнял ее. Она прильнула к нему, прижавшись белокурой головой к его груди; зажмурив глаза, она вдохнула его запах. Неподвижным взором уставился он на стену — сторонний наблюдатель решил бы, что это его только что пытали.

Они не поцеловались; она так и осталась стоять, прижавшись к нему, обхватив руками его талию — так хватается за фальшборт тонущий пловец, спасаясь от бушующих волн.

— Микки, Микки, что я наделала…

Ответить он не смог. В мозгу его родилось было саркастическое замечание, но произнести его вслух он так и не решился. Он опустил руки и отступил в сторону. Она подалась вслед ему, точно не хотела отпускать. Но он сказал:

— Тебе надо одеться, Стречи, — и, перешагнув через фонарик, двинул Паттерсона носком ботинка.

Стречи принялась натягивать одежду, наблюдая краешком глаза, как Микки подошел к лежащему Фрэнки и пнул его. Прошло уже несколько месяцев, и она совершенно забыла, как хорошо Микки сложен. Высокий, помнилось ей, — но плотно сбитый. Широкие, как у боксера, плечи. На нем был какой-то свитер на голое тело и тесные синие джинсы. А еще ему не мешало бы причесаться. Словом, вид у него был такой, точно он только что вскочил с кровати и натянул на себя первое, что попалось под руку.

Так оно, похоже, и было.

К этому моменту она уже была полностью одета, и он, казалось, это почувствовал. Обернувшись к ней, он спросил:

— Ну, что будешь делать с нашими двумя приятелями?

— Когда они очнутся?

Он пожал плечами — его характерный жест.

— Через пару минут. А то и меньше.

Он уставился на нее. Тут же нахлынули воспоминания, но она сказала:

— Оставь их, Микки, — пора уходить отсюда.

— Ты ведь знаешь, что они собирались с тобой сделать.

Если бы у Микки был нож, он бы прирезал их не раздумывая — и она это знала.

— Все кончено. Пошли отсюда.

— Я свяжу их.

— У нас нет времени.

— Если я их свяжу, времени у нас будет навалом.

Она посмотрела в окно, пытаясь что-то разглядеть в ночи:

— Я не слышала твоей машины.

— И не должна была. Она припаркована у подножья холма в полумиле отсюда.

В лунном свете ей удалось разглядеть блиставшую на воде рябь. Но то, что находилось на другом берегу, было отгорожено от взора стеной мрака. Он сказал:

— Остальной путь я бежал. Все ноги промочил.

Она улыбнулась:

— Я куплю тебе новые ботинки.

Он выключил фонарик.

— Есть тут что-нибудь типа веревки?

— Бог его знает.

— Надо было захватить. Мы не можем их вот так оставить.

— Придется.

Паттерсон застонал. Микки молниеносным движением метнулся к нему. Она закричала:

— Микки! Не надо!

Но он уже наклонился над ним и с той же быстротой двинул ему в челюсть. Он подошел к лежавшему у ее ног Фрэнки. Она снова вскрикнула:

— Нет!

— Они что — твои друзья?

— Нет, но…

Микки уже нагнулся над Фрэнки. Не поднимая головы, он сказал:

— Знаешь, когда я был маленьким и наш пес стал совсем дряхлым, мой отец решил — ну, понимаешь — избавиться от него? В тот день, когда он убил пса, он отправил меня к дяде. Я знал, что папа собирается делать, но мне вовсе не надо было торчать там и на все это смотреть. Так что тебе лучше спуститься вниз.

— Ты не можешь…

В темноте лицо Микки застыло, точно маска:

— А что ты предлагаешь?

— Нет, Микки. Надо найти веревку и связать их. Ты не можешь их убить.

— Почему нет?

— Мы не можем.

Через мгновение он выпрямился:

— Доберись я сюда на пару минут позже, мне пришлось бы это сделать.

— Ты не такой, как они, Микки.

Он посмотрел на нее.

— Не совсем такой.

Она положила ладонь ему на запястье и почувствовала, как он вздрогнул.

— Совсем не такой, Микки.

Он был не в силах оторвать от нее взгляд. Но все, что он сказал, было:

— В полумиле отсюда.

В «Серп и мотыгу» они добрались часа в два ночи — свет нигде не горел. Микки выключил мотор, и они вступили в темноту. Как будто кто завязал им глаза черным бархатом.

— Я уж забыл, когда в последний раз был за городом, — вздохнул Микки.

Он включил маленький фонарик, и они принялись пробираться к входной двери паба. Пока она рылась в сумочке в поисках ключа, Микки светил ей фонариком. Дверь с шумом распахнулась.

Он спросил:

— Где здесь свет включается?

— Вот выключатель.

Она щелкнула им:

— Для поздних клиентов.

Микки оглядел паб:

— Здорово. Стильно так. Так вот где ты обитаешь?

— Обитала. Мне здесь нравилось.

Он снова пожал плечами.

— А те парни знают, где ты живешь?

Она вздохнула:

— Да. Подождешь внизу, пока я соберу вещи?

— Чтобы меня арестовали за то, что пью в неурочное время? Нет уж. Тебе придется доверять мне в своей спальне.

Она слегка улыбнулась и провела его наверх.

Пакуя чемодан, она заметила:

— С тобой эта комната стала казаться меньше.

— Извини.

— Весь мир стал казаться меньше.

— Не надо, Стречи.

Она поймала его взгляд:

— Прости.

— За что?

— За все.

Он оглядел ее маленькую комнатку.

— Выходит, — осторожно спросил он, — ты снова спишь в одиночестве?

Она что-то пробормотала про себя.

— А что сталось с Клайвом?

— Да где-то поблизости ошивается.

Микки кивнул.

— Он приехал из Америки вместе с тобой?

— Просто приехал.

— А-а.

— Но когда я попала в беду, я позвонила тебе.

Микки отвернулся.

— Только чемодан — и все?

— Я путешествую налегке.