Мешок с костями - Стивен Кинг

Мы проверим ее вместе.

И не думай, милый мой,

Не надейся, дорогой,

Что утонем в волнах страсти.

Прежде чем проверим снасти.

Толпа радостно взревела. А Кира у меня на руках дрожала всесильнее.

— Я боюсь, Майк, — призналась она. — Не ньявится мне этазенсина. Она меня пугает. Она укьяла платье Мэтти. Я хотю домой.

И Сара словно услышала ее сквозь шум толпы и грохот музыки.Она запрокинула голову, губы ее широко растянулись, и она рассмеялась,уставившись в бездонное небо. Я увидел ее зубы. Большие и желтые. Зубыголодного зверя. И решил, что согласен с Кирой: она пугала.

— Хорошо, цыпленок, — прошептал я на ухо Кире. — Мы ужеуходим.

Но прежде чем я успел шевельнуться, воля этой женщины (каксказать по-другому — не знаю) арканом ухватила меня и удержала на месте. Теперья понял, кто стремглав промчался мимо меня на кухне, чтобы смести с переднейпанели холодильника слово CARLADEAN: я почувствовал тот же леденящий холод.Точно так же можно установить личность человека по звуку его шагов.

Оркестр заиграл новую мелодию, а Сара запела. Письменнойзаписи этой песни не сохранилось, во всяком случае мне на глаза она непопадалась:

Ни за какие сокровища мира,

Ни за какие коврижки,

Я б не обидела и не обижу

Эту малышку.

Дайте хоть гору алмазов, рубинов,

Тиха я буду, скромна.

Я ж не злодейка с душою звериной,

Пусть не боится она.

Толпа ревела, словно не слышала ничего более забавного, ноКира расплакалась. Сара, увидев это, выпятила грудь, а буфера у нее былипоувесистее, чем у Мэтти, и она затрясла ими, смеясь своим фирменным смехом.Странные в этот момент она вызывала чувства. Вроде бы жалость, но несострадание. Казалось, у нее вырвали сердце, а грусть осталась еще однимпризраком, воспоминанием о любви на костях ненависти.

И как щерились ее смеющиеся зубы!

Сара подняла руки и на этот раз завибрировало все ее тело,словно она читала мои мысли и смеялась над ними. Как желе на тарелке, еслииспользовать строку из другой песни, относящейся к тому же времени. Ее теньходуном ходила по заднику, и, взглянув на него, я понял, что нашел то самоесущество, которое преследовало меня в моих мэндерлийских снах. То была Сара.Именно Сара выскакивала из дома и набрасывалась на меня.

Нет, Майк. Ты близок к разгадке, но еще не нашел ее.

Нашел или не нашел, я решил, что с меня хватит. Я повернулсяи положил руку на головку Ки, пригибая ее личиком к моей груди. Она уже обеимиручонками крепко схватилась за мою шею.

Я думал, мне придется проталкиваться сквозь толпу: они легкопропустили нас сюда, но могли забыть о дружелюбии, стоило нам тронуться вобратный путь. Не связывайтесь со мной, думал я. Вам это ни к чему.

Зрители пришли к тому же выводу. На сцене оркестр заигралдругую мелодию, и Сара без паузы перешла от «Рыбацкого блюза» к «Кошке исобаке». Зрители так же освобождали нам дорогу, не удостаивая меня и моюмаленькую девочку даже взгляда. Один молодой человек широко раскрыл рот (вдвадцать лет у него уже недоставало половины зубов) и заорал: «УРА-А-А-А»! Даэто же Бадди Джеллисон, внезапно дошло до меня. Бадди Джеллисон, чудомпомолодевший с шестидесяти восьми лет до двадцати. Потом я понял, что волосы унего не того цвета — светло-каштановые, а не черные (даже в шестьдесят восемь уБадди не было ни единого седого волоса). Я видел перед собой деда Бадди, аможет, и прадеда. Но мне было не до этого. Я лишь хотел выбраться отсюда.

— Извините, — сказал я, проталкиваясь мимо.

— Городского пьяницы у нас нет, сукин ты сын, — процедил он,не взглянув на меня, продолжая хлопать в ладоши в такт музыке. — Мы по очередивыполняем его обязанности.

Все-таки это сон, подумал я. Это сон и вот томудоказательство.

Но мне не могли присниться запах табака в его дыхании,окружающие меня ароматы толпы, вес испуганного ребенка, сидящего на моей руке.И рубашка моя стала горячей и мокрой в том месте, где к ней прижималось лицоКиры. Девочка плакала.

— Эй, Ирландец! — позвала Сара с эстрады, и голос ее такнапоминал голос Джо, что я чуть не вскрикнул. Она хотела, чтобы я обернулся, ячувствовал, как она пытается воздействовать на меня силой воли, но не поддался.

Я обогнул трех фермеров, которые передавали друг другуглиняную бутыль, и вышел из толпы. Передо мной лежал усыпанный опилками проходмежду павильонами, палатками, лотками. Упирался он в арку, которая вела клестнице, Улице, озеру. К дому. Я знал, что на Улице мы будем в полнойбезопасности.

— Я почти закончила, Ирландец! — кричала Сара мне вслед. Вголосе слышалась злость, но злость эта не убивала смех. — Ты получишь то, чтохочешь, сладенький, тебе будет хорошо, но ты не должен мешать мне завершитьначатое. Слышишь меня, парень? Отойди и не мешай! Хорошенько запомни мои слова!

Я поспешил к арке, поглаживая Ки по головке, ее лицопо-прежнему прижималось к моей рубашке. Соломенная шляпка свалилась с головыдевочки, я попытался поймать ее на лету, но в руке у меня осталась толькооторвавшаяся от шляпки лента. Ну и ладно, подумал я. Мы должны выбратьсяотсюда, это главное.

Слева от нас на бейсбольной площадке какой-то мальчуганкричал: «Вилли перебросил мяч через изгородь, Ма! Вилли перебросил мяч черезизгородь, Ма!» Монотонно так кричал, как заведенный. Когда мы проходилипавильон для бинго, какая-то женщина завопила, что выиграла. У нее закрыты всецифры и она выиграла. Над головой солнце внезапно спряталось за тучу. Наши тениисчезли. День заметно потускнел. Расстояние до арки сокращалось слишкоммедленно.

— Мы узе дома? — Ки чуть ли не стонала. — Я хотю домой,Майк. Позялуйста, отнеси меня домой, к момми.

— Отнесу, — пообещал я. — Все будет хорошо.

Когда мы проходили мимо столба «Испытай себя», рыжеволосыймужчина надевал рубашку. Он исподлобья посмотрел на меня — местные питаютинстинктивное недоверие к приезжим, и я понял, что знаю его. Со временем у негопоявится внук, Дикки, и в конце столетия, в честь которого эта ярмарка ипроводилась, ему будет принадлежать автомастерская на Шестьдесят восьмом шоссе.

Женщина, отходящая от лотка с вышивкой, остановилась, ткнулав меня пальцем, ее верхняя губа приподнялась в волчьем оскале. Ее лицопоказалось мне знакомым. Откуда я мог ее знать? Наверное, видел ее в Тэ-Эр.Значения это не имело. А если и имело, сейчас мне было не до этого.