Буря столетия - Стивен Кинг

– Ты уверен?

– Ага. Тем более что чем раньше ты с Бастером там окажешься,тем лучше ночлег у вас будет. Туда уже едут люди. Я видел огни.

Джек кивает подбородком на окно.

– Ну, в общем, когда моя вахта кончится, будь здесь или там.Я тебя найду.

Он улыбается ей, и она, успокоенная, улыбается в ответ.Ветер завывает, и у них улыбки сползают с лиц. Еле уловимо, но слышен грохотприбоя. Джек говорит:

– Подвал мэрии будет наверняка самым безопасным местом навсем острове ближайшие двое суток. Я тебе скажу, сегодня прибой будет чертзнает какой.

– Почему из всех дней этот человек должен был появитьсяименно сегодня? – спрашивает Анджела, не ожидая, конечно, ответа.

– Мам, а что сделал этот плохой человек? Вот опять –маленький кувшин с большими ушами. Анджела наклоняется и целует его.

– Украл луну и принес ветер. Хочешь еще бутерброд, большоймальчик?

– Ага! И пусть он тоже у папы летает.

В темноте возле «Рыбы и омаров» Годсо волны взлетают выше,чем когда-либо.

Маяк в темноте шторма виден неясным силуэтом, и вспышки егоосвещают только снежный хаос.

На перекрестке Мэйн-стрит и Атлантик-стрит – тьма. Ветерсрывает с подвески погасшую мигалку, и она летит на конце своей проволоки, какзакрученная катушка на нитке. Падает в глубокий наметенный на улице снег.

Темно и в офисе констебля, где за решеткой Линож сидит все втой же позе, с голодным лицом в раме чуть расставленных коленей. Он собран исосредоточен, но на лице его все та же тень улыбки.

Хэтч в другом углу открыл переносной компьютер, и на егоэкране мерцает программа кроссворда, которой Хэтч поглощен. Он не замечаетПитера, который сидит под доской объявлений с обвисшим лицом и смотрит наЛиножа расширенными пустыми глазами. Он загипнотизирован.

Мы видим лицо Линожа крупным планом, и его улыбка становитсяшире. Глаза темнеют до черноты, и в них снова вертятся те же красные змеи.

Питер, не отрывая взгляда от Линожа, протягивает руку заспину и снимает с доски старое объявление Департамента рыболовства.Переворачивает другой стороной. В нагрудном кармане у него ручка. Сейчас онщелкает ею и прикладывает перо к бумаге. И ни разу не глядит на то, что делает,– его взгляд прикован к Линожу.

– Слушай, Пит, – спрашивает Хэтч, – что бы это могло быть:«Насест йодлера». Четыре буквы.

Крупный план: на улыбающемся лице Линожа губы шевельнулись,будто глотательным движением.

– Альп, – говорит Питер.

– Да, конечно, – соглашается Хэтч и вписывает буквы в сетку.– Классная программа. Дам тебе тоже попробовать, если хочешь.

– Конечно, – говорит Питер голосом вполне нормальным, ноглаз от Линожа не отрывает. И перо его тоже не останавливается. Даже не замедляется.

И на обратной стороне объявления видны написанные неровнымипечатными буквами снова и снова слова:

ДАЙТЕ МНЕ ДАЙТЕ МНЕ ДАЙТЕ МНЕ ТО ЧТО Я ХОЧУ ДАЙТЕ МНЕ ТО ЧТОЯ ХОЧУДАЙТЕ МНЕ ТО ЧТО Я ХОЧУ

А вокруг слов, как украшения вокруг рукописи монаха, многотех же фигур, что мы видели над дверью гостиной Марты. Трости.

И снова крупным планом лицо Линожа. Черные звериные глазаполны вертящейся красной мути. И видны самые кончики клыкообразных зубов.

На мысе Литтл-Толл-Айленда завывает ветер, гнутся под вьюгойдеревья, стукаются и трещат ветви.

С птичьего полета – накрытый ночью и бурей остров; обе улицызабиты снегом. Огней совсем мало. Это город, отрезанный от внешнего мира.Полностью.

Камера ждет, чтобы до нас это дошло, и – Затемнение. Конецакта шестого.