Остров Веры - Эдуард Сребницкий

– Заглянешь? – спросил Сургон.

– Нет, – отшатнулся Алекс.

Он не хотел идти внутрь, чувствуя сильнейшую преграду – не из жердочек и лент, опоясывающих пещеру, а преграду невидимую, но гораздо более действенную, чем они.

– Как знаешь, – не стал настаивать Сургон. – Там, в общем-то, нет ничего особенного. Две комнаты-камеры, которые археологи считают погребальными, несколько ниш и полочек, да вот эти оконца, через которые в дни равноденствия на закате проникают лучи солнца. Сама процедура погребения остаётся неизвестной, и, видимо, проводилась в несколько этапов: здесь тело умершего помещали на время, а захоронение останков производили в другом месте – в каменной гробнице, найденной…

– Подожди, – перебил его Алекс. – Ты сказал про лучи солнца, проникающие в пещеру в дни равноденствия?

– На закате солнца, да. А в чём дело?

– Пожалуй, я войду внутрь. Интересно посмотреть.

– Что именно? Сегодня не равноденствие, а сейчас не закат.

– Посмотреть обустройство. Так, из любопытства.

– Ах, обустройство. – Сургон посторонился и подал Алексу фонарик. – Тогда заходи. А я подожду здесь: внутри чувствую себя не слишком уютно.

Подойдя к пещере, Алекс отодвинул предупредительные ленты. Разинувшее пасть чудище глядело на него бездонными впадинами глаз. Опустившись на колени, Алекс пополз внутрь. Едва миновав вход, он поторопился подняться, но полностью распрямиться не смог: каменная крыша заставляла держать голову склонённой. Осмотревшись при свете фонарика, Алекс прошёл по помещению. Оно, как и говорил Сургон, состояло из двух комнат-камер, соединённых коридором. Камеры отличались одна от другой кладкой стен, но обе были одинаково тесными: умершим не требовалось много места.

Под подошвой Алекса что-то зашевелилось. Посветив фонарём, он в испуге отдёрнул ногу: на полу извивались две чёрные змеи. Прыгнув назад, Алекс наблюдал как змеи стремительно доползли до каменной стены и скрылись в её щелях. Луч Алекса заметался по стенам, крыше и углам «жилища Духа смерти»: других змей видно не было, но это не означало, что их тут нет.

Только усилием воли Алекс заставил себя остаться в столь опасном месте. Уйти, поддавшись страхам, он не мог: слова Сургона о луче заходящего солнца, проникающего в погребальное сооружение в дни равноденствия, заставляли предположить, что, как это ни странно, но именно здесь находится место, указанное в записке Борисом Холвишевым. Алекс ещё раз осмотрел небольшую пещеру. Солнечный свет мог проникнуть в неё только через оконца или вход. И в том и в другом случае луч падал на противоположную от входа стену. От неё, в соответствие с запиской, следовало искать единственное дерево.

Посветив на стену фонарём и убедившись в отсутствии змей, Алекс встал к ней спиной. В оконца над входом стал виден ожидающий Сургон и несколько деревьев, точнее, два дерева: у одного из них ствол, у другого – вершина. Сделав шаг влево, Алекс обнаружил ещё одну крону. И новое дерево открыл шаг в сторону противоположную. Какое из четырёх деревьев имел ввиду Борис Холвишев? Ответ на этот вопрос мог дать лишь луч заходящего солнца в день равноденствия.

– Алекс, у тебя всё нормально? – послышался голос Сургона, встревоженного долгим ожиданием.

– Да, – произнёс Алекс, с облегчением покидая «жилище Духа смерти», – всё хорошо.

На четвереньках выползши на воздух, Алекс поднялся на ноги.

– Ты удовлетворил своё любопытство?

– Вполне.

– Тогда мы можем перекусить, Тая положила нам кое-что с собой.

– Только не здесь, – попросил Алекс, – пойдём куда-нибудь подальше.

Оставив «царство мёртвых», они перебрались на другую сторону острова Веры и расположились недалеко от воды на нагретых солнцем валунах. Сургон достал прихваченную из дома провизию. Её оказалось с лихвой даже для двух здоровых мужчин: Тая заботилась, чтобы они не остались голодными.

– Мы осмотрели все пещеры? – спросил Алекс, пробуя копчёную колбасу, чёрный хлеб, варёные яйца, сыр и овощи.

– Вообще-то, правильно говорить не «пещеры», а «дольмены» – так они называются на языке специалистов, – поправил Сургон. – От кельтского, или, если угодно, ирландского, «taoi maen» – «каменный стол» – стены и крыша.

– О, – удивился Алекс, – от ирландского?

– Скорее, бретонского, но ведь это почти один язык. Сохранившиеся дольмены осмотрели все. Хотя есть ещё разрушенные, а также столбы-менгиры и другие каменные объекты, созданные человеческими руками – так называемые мегалиты. И каждый год раскопок приносит новые находки. В настоящее время на острове имеется около сорока археологических памятников. Скажем, сейчас мы сидим с тобой в древней каменоломне.

Алекс удивлённо воззрился на валуны.

– По следам на них, – указал Сургон, – ясно видно, как происходила обработка гранита. – В выдолбленные отверстия загоняли деревянные клинья, поливали их водой, и, дождавшись, когда рассыхающееся дерево расщепит камень, откалывали нужные куски.

Оставив на время еду, Алекс с интересом разглядывал свидетельства работы древних камнетёсов.

– Удивительное место этот остров! – произнёс он.

– Исходя из наличия на нём только культовых сооружений и судя по огромным усилиям, затраченным на их строительство, остров Веры являлся духовным центром большой территории.

– В мире есть ещё подобные объекты?

– Довольно много, и в Азии, и в Европе – тот же Стоунхендж, например, или мегалиты на кельтских землях. Хотя нигде нет подобного цельного комплекса, отражающего всю ширину представлений человека о своём пути: рождение – почитание богов и предков – смерть – последующее перерождение. Но действительно уникальным остров Веры является по другой причине: пожалуй, это единственное место на Земле, где на протяжении шести тысяч лет без перерыва разные народы и религии ведут богослужения! Иерусалим моложе здешних храмов на три тысячелетия. А недавно на острове Веры найдены следы пребывания человека, датируемые возрастом в сто тысяч лет.

– Я не могу себе этого даже представить.

– Тем не менее это так. И наш с тобой народ как минимум два с половиной тысячелетия тоже преклоняет здесь колени пред высшими силами.

– Но, если не ошибаюсь, – припомнил Алекс, – русские пришли на Урал пятьсот лет назад?

– Я говорю не о русских.

Алекс непонимающе посмотрел на собеседника.

– Мы принадлежим с тобой к другому народу, – сказал Сургон.