Буря столетия - Стивен Кинг

В дверях появляется Майк, за ним Хэтч. Майк сразу оцениваетситуацию и говорит очень мягко.

– Мне очень жаль, Урсула.

Она не замечает, только стоит на коленях, держась зазалатанный сапог, и плачет. Майк нагибается, обнимает ее за плечи и помогает ейвстать.

– Войди в дом, Урси. Пойдем туда, где тепло и светло.

Он проводит ее мимо Джека и Кирка, Джоанна идет следом,бросив быстрый взгляд на торчащие сапоги и тут же отвернувшись. Джек и Киркзаходят последними, и Кирк закрывает дверь, оставляя снаружи ночь и бурю.

Здание мэрии в облаках клубящегося снега.

На кухне в здании мэрии сидит на табуретке Кэт Уизерс,завернутая в одеяло, и глядит пустыми глазами. В кадре появляется МелиндаХэтчер; в руках у нее влажная тряпка, которой она начинает мягко и ласковостирать брызги крови с лица Кэт.

– Миссис Хэтчер, я не знаю, можно ли это делать, – говоритСанни Бротиган. – Это же вещественное доказательство, или что-то в этом роде…

Пока он это говорит, камера отъезжает, и мы видимсобравшуюся глазеющую толпу, сгрудившуюся у стен кухни и в дверях. Рядом сСанни с его большим брюхом и кислым настроением стоит его друг Аптон Белл. Ещевиден Люсьен Фурнье и другие, которые были с ним в сарае, и еще Джонас Стенхоупи Энни Хастон. Мелинда секунду смотрит на Санни с молчаливым презрением ипродолжает протирать зловеще неподвижное лицо Кэт.

Миссис Кингсбери стоит у плиты, половником наливая бульон вкофейную кружку. Она подходит туда, где сидит Кэт.

– Выпей, Катрина. Это тебя согреет.

– Вы бы сдобрили его крысиным ядом, миссис Кингсбери, –говорит Аптон Белл. – Это бы ее согрело, как надо.

По толпе проходит тихий рокот согласия… и Санни громкосмеется над тонким юмором своего друга. Мелинда глядит на обоих испепеляющимвзглядом.

– Аптон Белл! – произносит миссис Кингсбери. – Заткни своюневоспитанную пасть! Санни вступается за приятеля:

– Вы с ней носитесь, как будто она ему жизнь спасла, а неподкралась сзади и проломила голову!

Снова рокот одобрения. Сквозь толпу проталкивается МоллиАндерсон. Она глядит на Санни с испепеляющим презрением, которого он невыдерживает, потом на Аптона, потом на остальных.

– Убирайтесь отсюда все! – требует она. – Тут вам не театр!

Они слегка мнутся, но никто не уходит. Молли говорит чутьболее урезонивающим голосом:

– Вы же знаете эту девушку всю жизнь. Что бы она ни сделала,дайте ей хотя бы дышать.

– Давайте, ребята, пойдем. Они справятся. Это говорит ДжонасСтенхоуп. Он явно профессионал – возможно, юрист, – и у него достаточноавторитета, чтобы народ потянулся к выходу. Только Санни и Антон сопротивляютсятечению еще минуту.

– Пойдем, Санни, – говорит Стенхоуп. – Давай, Аптон. Вы тутничего сделать не можете.

– А можно отвезти ее к констеблю и сунуть в камеру заубийство! – возражает Санни.

– Ага! – Идея привела Аптона в восторг.

– Там, кажется, уже занято, – отвечает Стенхоуп. – И потом,она вроде бы не собирается вырываться и бежать?

Он делает жест в сторону девушки, которая впала (извините закаламбур) почти в кататонию. Она не замечает ничего и, быть может, даже незнает, что происходит. Санни понимает, что имеет в виду Стенхоуп, и шаркает квыходу. Аптон за ним.

– Спасибо, мистер Стенхоуп, – говорит Молли. Тем временеммиссис Кингсбери отставляет кружку с бульоном – дело безнадежное – и глядит наКэт с растущим беспокойством.

– Не за что, – отвечает Джонас Стенхоуп. – А вы моей мамы невидели?

– Я думаю, она готовиться лечь спать, – отвечает Молли.

– Ну и хорошо.

Джонас Стенхоуп прислоняется спиной к стене, и на лице, и впозе его можно прочесть: «Господи, ну и денек!»

В зале заседаний мэрии никого нет ни на помосте спикера, нина скамьях, но некоторые в ночной одежде ходят по боковому проходу.Единственная женщина среди них – старая Кора Стенхоуп, самозванная королеваЛиттл-Толл-Айленда. В ее руке сумка с умывальными принадлежностями.

Навстречу ей проходит пожилой джентльмен – Орвилл Бучер. Онв халате, в белых носках и в тапочках. В руке у него футляр с зубной щеткой. –А, привет, Кора! Как в скаутском лагере, правда? Еще только надо повеситьпростыню на стену и показывать мультики!

Кора фыркает, задирает нос чуть повыше и проходит, не сказавни слова… только бросив шокированный и возмущенный взгляд на явно виднеющиесямежду носками и краем халата кальсоны с начесом.

За зданием мэрии стоит небольшое кирпичное здание, и рычаниемотора позволяет узнать в нем генератор. Вдруг ровное рычание прерывается,мотор чихает.

В зале заседаний мигает и начинает вспыхивать и гаснутьсвет, и двое стариков поднимают глаза вверх (и все остальные тоже).

– Спокойней, Кора! – говорит Орв. – Это наш генераторпрочищает горло.

Снаружи кашель генератора прекращается, и восстанавливаетсяровное рычание.

Внутри снова зажигается свет.

– Вот, видишь? – говорит он. – Горит ярко, как тебе хочется!

Он просто старается дружелюбно общаться, но Кора реагируеттак, будто он с пытается уложить ее на одну из этих жестких скамей с грязныминамерениями. Она проходит мимо, не сказав ни слова, задрав нос еще вышеобычного. В конце прохода – две двери с изображением мужчины и женщины. Коратолкает нужную дверь и входит. Орв глядит ей в след – она его скореепозабавила, чем обидела.

– Дружелюбна, как всегда, – говорит он сам себе. И идет клестнице, ведущей вниз.

В офис констебля из дверей магазина входит Хэтч, осторожнодержа перед собой поднос. На подносе девять пенопластовых чашек с кофе. Хэтчставит поднос на стол Майка, нервно поглядывая на Урсулу, сидящую за столомМайка с откинутым капюшоном расстегнутой парки. Она все еще оглушена. КогдаМайк предлагает ей чашку, она видит ее не сразу.

– Выпей, Урсула, – говорит он. – Согреешься.

– Кажется, я теперь никогда не согреюсь, – отвечает она.

Но берет две чашки и протягивает одну Джоанне, стоящей у нееза спиной. Майк берет чашку себе, Робби передает чашки Джеку и Кирку, и Хэтчдает чашку Генри. Когда все они разобраны, на подносе остается одна.