Песня для пустоты - Эндрю Пьяцца

Небесное существо, которое вы по скудоумию своему приняли за комету. Видимый вами облик – лишь проекции, образы, возникающие в комке вещества, что вы именуете мозгом. Мое истинное «я» находится в тысячах миль над вами, за пределами атмосферы этой планеты. Будь вы способны непосредственно наблюдать меня, я бы предстал перед вами обширным светящимся сгустком, образованным переплетением энергии.

Очень странно. Слова Темносвета подтверждали те выводы, которыми я делился с командором Хьюзом еще в лазарете «Чарджера», однако мне отчего-то трудно было в них поверить.

– Да, – произнес Темносвет. – Я чувствую, как твой жалкий мозг силится осознать услышанное. Я путешествую меж звезд, дитя. Таким расстояниям ваш вид еще даже не придумал названий. Эоны назад я открыл для себя эту солнечную систему и являюсь сюда каждые пару сотен лет.

– Зачем?

– Меня притягивает химическая аномалия, что вы зовете жизнью. Когда-то ее было много на четвертой планете – на Марсе, по-вашему.

– Было? А теперь нет?

Темносвет улыбнулся.

– Теперь – нет.

– Что же с ней стало?

– Пришел я, – сказал он и протянул правую руку. На раскрытой ладони я увидел копию Земли: синюю с зеленым сферу, которая медленно вращалась вокруг своей оси. – А на вашей планете жизни еще больше, и она более разнообразна.

– И ты очень хочешь поглотить ее тоже, – сказал я.

– Да, – почти прошипел он, а в глазах у него вспыхнули голодные огоньки.

– Но не можешь. Ты просто паришь в атмосфере.

– Над атмосферой.

– Почему? Что мешает тебе сойти сюда, как ты сошел на Марс?

Темносвет провел левой рукой над копией Земли, снимая слой за слоем сушу и воду с шара, пока не показалась сердцевина.

– Как видишь, центр вашей планеты раскален настолько, что там плавится камень и металл. Из-за осевого вращения в этом жидком металлическом ядре возникают токи.

Я наблюдал за движением раскаленного докрасна шарика внутри Земли.

– Токи в железе, – продолжал Темносвет, – создают магнитное поле.

Он снова провел рукой над сферой. Вода и суша вернулись на свое место, и теперь весь шар окружало призрачное лиловатое свечение.

– Ваши несовершенные органы чувств не способны его увидеть, но я тебе покажу. То, что вы называете полярным сиянием, возникает именно из-за магнитного поля, когда в него попадают заряженные частицы, излучаемые Солнцем.

Отец недовольно поджал губы, видимо, разглядев замешательство на моем лице.

– Вечно забываю, насколько примитивны познания вашего вида в физике… Короче говоря, магнитное поле не дает мне приблизиться к планете и ограничивает мое влияние.

– Однако на этом острове ограничения отчего-то не работают, – заметил я.

– Верно.

В это мгновение над Землей вспыхнула искорка, будто случайно вылетевшая из костра, и, пройдя сквозь атмосферу, устремилась к поверхности.

Я сразу определил, в каком месте она упала. За годы флотской службы мне так часто приходилось смотреть на карты, что я легко узнал контуры китайского побережья и прилегающее к нему Южно-Китайское море. А посреди него располагался крошечный островок, куда и угодила искорка.

Я вспомнил надпись с обелиска, которую перевела Цзя-ин: «Погибель, пришедшая с небес».

– Эоны назад, – сказал Темносвет, – на остров упал метеорит. Ваш вид тогда еще еле-еле осваивал нечленораздельные выкрики, которые вы потом назовете речью.

– И этот метеорит каким-то образом усиливает твои способности.

– Именно. Вокруг себя он создает своего рода капсулу. Внутри нее мое воздействие мощнее всего, а по мере удаления начинает ослабевать.

– Из чего он состоит?

– Для этого сплава у вашего вида еще нет названия. Он возникает в горниле гаснущих звезд. Лишь волей случая он залетел в вашу систему и волей случая столкнулся с вашей планетой. Однако когда я понял, что в защите появилась брешь…

– …ты задался целью откопать метеорит, – догадался я.

– Многие тысячелетия я влиял на умы людей, оказывавшихся поблизости от острова, и заманивал их сюда. Со временем, когда вы открыли вещества, притупляющие сознание, я заметил, что они дают мне почти полный контроль над вашим разумом.

– Ты имеешь в виду опиум?

– Опиум, алкоголь и другие наркотики. За долгие годы метеорит оказался погребен под тоннами земли и камня. Я велел людям приплывать сюда и копать – голыми руками, если придется.

– Для чего?

Темносвет промолчал.

Я все задавался вопросом, почему он вдруг стал так разговорчив, но в эту секунду осознал: Темносвет, по сути, не поведал мне ничего нового. Сопоставив собственные умозаключения с надписями на обелиске, я пришел примерно к тем же выводам. Все, что я услышал теперь, лишь подробности.

Однако мне удалось разговорить это существо, и если беседа продолжится, то, возможно, всплывет и нечто более полезное.

Я оглядел помещение храма.

– Метеорит либо делает тебя мощнее… либо ослабляет воздействие магнитного поля. И тем самым усиливает иллюзии. И все же зачем нести его сюда? Почему именно в жерло вулкана?

– О, как приятно наблюдать за твоими жалкими потугами, – произнес Темносвет. – Ты блуждаешь в темноте, силясь понять того, кто в миллион крат могущественнее и разумнее тебя.

– Стало быть, некое свойство этого места умножает производимый метеоритом эффект, чем ты и пользуешься.

– Какая умная обезьянка. Несмотря на то, что мы враги, ты мне симпатичнее остальных.

– Тепло, – сказал я. – Здесь очень жарко.

– Ты это чувствуешь?

– Я не про иллюзию, а про настоящий выступ, на котором мы стоим.

– Настоящий? – язвительно хмыкнул Темносвет. – Да что ты знаешь о реальности, букашка? Твоя реальность – это грубая поделка, которую жалкий обезьяний мозг лепит из обрывочных сведений, передаваемых недоразвитыми органами чувств. Ты веришь своим глазам? Это всего лишь желеобразные шарики, восприимчивые к свету. Веришь осязанию? Твоя кожа – просто мешок, не дающий мясу рассыпаться. Ты всерьез полагаешь, будто можешь постичь истинную природу Вселенной столь ограниченными средствами? Вы, люди, не более чем кучка слепых идиотов, скармливающих друг другу сказки о мироздании.

– Нет, нет, ты снова пытаешься сбить меня с толку, – перебил его я. – Как тогда, в оперном зале. Путаешь, выигрываешь время. Я ведь угадал, да? Тепло… Да, дело в тепле. Магма под нами источает сильный жар. Каменный выступ, который ты изображаешь в виде алтаря, расположен как раз над восходящим потоком горячего воздуха.

Я шагнул к алтарю с метеоритом, замаскированным Темносветом под золотой шар. Мой мозг отчаянно работал, силясь откопать в памяти любые обрывки знаний из химии и биологии, которые могли бы помочь мне во всем разобраться.

– Тепло ускоряет ход химических реакций… – проговорил я. – После того как Уэст водрузил эту штуку на постамент, противостоять иллюзиям стало труднее. Попытки смотреть сквозь них вызывают почти нестерпимую боль. Значит, повышение температуры усиливает свойства метеорита, так? Следовательно, расширяется и область твоего влияния.