Мешок с костями - Стивен Кинг

— Он умер за год или за два до того, как вы с Джо купиликоттедж, — ответила Линди. — Рак.

— Вы упомянули две книги.

— О второй вы скорее всего знаете. «История округа Касл иКасл-Рока». Выпущена к столетию округа, сухая, как пыль. Пусть книга Эддинаписана и не очень хорошо, но сухой ее не назовешь. В этом ему не откажешь.Обе книги вы найдете вон там, — она указала на стеллаж с табличкой:

КНИГИ О МЭНЕ

— На руки они не выдаются. — Тут она просияла: — Но мы срадостью сделаем ксерокопии нужных вам страниц. Стоит это недорого.

Мэтти сидела в другом углу, рядом с мальчишкой в бейсболке,повернутой козырьком к затылку. Учила его пользоваться устройством для чтениямикрофильмов. Она посмотрела на меня, улыбнулась и сказала: «Отличный прием»,имея в виду мой вчерашний успех на площадке для софтбола в «Уэррингтоне». Яскромно пожал плечами и направился к стеллажу с книгами о Мэне. Действительно,мяч я поймал ловко.

* * *

— Что вы ищете?

Я так увлекся историческими книгами, что подпрыгнул отнеожиданности. Повернулся с улыбкой. Первым делом отметил, что она надушиласьочень легкими, приятными духами, потом обратил внимание на взгляд Линди Бриггс.От улыбки, с которой она встретила меня, не осталось и следа.

— Заинтересовался прошлым того места, где сейчас живу.Старые истории. И все благодаря моей домоправительнице. — Тут я понизил голос:— Учительница на нас смотрит. Не оглядывайтесь.

На лице Мэтти отразилась тревога. Как потом выяснилось, ненапрасно. Она спросила, какую из книг можно поставить на полку. Я протянул ейобе. Принимая их от меня, Мэтти прошептала:

— Адвокат, который представлял вас в прошлую пятницу, нанялчастного детектива. Он говорит, что они смогут найти что-нибудь интересноенасчет опекуна ad litem.

К стеллажу с книгами о Мэне я вернулся вместе с Мэтти, надеясь,что не доставлю ей этим дополнительных забот. Спросил, что подразумевается подинтересным. Она покачала головой, одарила меня сухой профессиональной улыбкойбиблиотекаря, и я ушел.

По пути домой я анализировал прочитанное. К сожалению,почерпнул немного. Писателем Остин оказался никаким, и фотографии он делалплохие. А его историям, пусть и достаточно колоритным, недоставало фактов. Онупомянул «Сару и Ред-топ бойз», но назвал их «диксилендским октетом», а даже язнал, что это не так. «Ред-топы» могли играть диксиленд, но в основном онииграли блюзы (по вечерам в пятницу и субботу) и церковную музыку (утром и днемв воскресенье). Две странички Остина о пребывании «Ред-топов» в Тэ-Эр ясноуказывали на то, что он не слышал ни одной их мелодии, пусть и в исполнениидругих музыкантов.

Он подтвердил, что ребенок умер от заражения крови, послетравмы, нанесенной капканом, тут его информация не расходилась с версией БрендыМизерв… Но с чего бы она могла расходиться? Скорее всего эту историю Остинуслышал от отца или деда миссис М. Он также указал, что мальчик этот былединственным сыном Сынка Тидуэлла, а звали гитариста Реджинальд. Вроде быТйдуэллы прибыли в Тэ-Эр из квартала красных фонарей Нового Орлеана,знаменитого места, которое на рубеже столетий называлось Сторивилль.

В более формальной истории округа Касл о Саре и «Ред-топах»я ничего не нашел. В обеих книгах не было упоминания о трагической смертимладшего брата Кенни Остера. Незадолго до того, как Мэтти подошла ко мне, вголове у меня мелькнула дикая мысль: Сынок Тидуэлл и Сара Тидуэлл были мужем иженой, а от заражения крови погиб их единственный ребенок (его имени Остин неуказал). Я нашел фотографию, о которой говорила мне Линди, и внимательно изучилее. Она запечатлела с дюжину чернокожих на фоне старого колеса Ферриса[99].Должно быть, сделали ее на ярмарке во Фрайбурге. Старая и выцветшая, она, вотличие от фотографий Остина, дышала жизнью. Вы видели фотографии временВеликой депрессии? Суровые лица над аккуратно завязанными галстуками, глаза, непрячущиеся в тени широкополой шляпы.

Сара стояла по центру и чуть впереди, в черном платье, сгитарой. Она не улыбалась в объектив, но улыбкой светились ее глаза, и яподумал, что такие же иной раз видишь и на картинах: глаза, которые смотрят натебя, в какой бы точке зала ты ни находился. Я пристально вглядывался вфотографию и думал о язвительных интонациях в ее голосе, который я слышал восне. Так что же ты хочешь знать, сладенький? Наверное, я хотел узнать как можнобольше о ней и о других: кто они, как жили в свободное от выступлений время,почему ушли, куда.

Обе ее руки были на виду, одна сжимала гриф, пальцы второйперебирали струны. Длинные, артистические пальцы, без единого кольца. Это неозначало, что она не была женой Сынку Тидуэллу, а если и не была, то маленькиймальчик, который попал в капкан, мог родиться и вне брака. Да только та жеулыбка выглядывала из глаз Сынка. Сходство не вызывало сомнений. Я бы могпоклясться, что эти двое приходились друг другу братом и сестрой, а не мужем иженой.

Я думал обо всем этом по дороге домой, думал о кабелях,которые не видны, но тем не менее существуют… Но более всего мои мысли занималаЛинди Бриггс, которая сначала улыбалась мне, а потом совсем даже не улыбаласьсвоему молодому красивому библиотекарю с дипломом об окончании средней школы. Именя это тревожило.

А вернувшись домой, я полностью погрузился в свой роман ижизнь населявших его персонажей, мешков с костями, которые с каждым днемнаращивали плоть.

* * *

Майкл Нунэн, Макс Дивоур и Роджетт Уитмор разыграли этуотвратительную комедийную сценку в пятницу вечером. Но прежде произошло еще двасобытия, о которых надлежит упомянуть.

Во-первых, в четверг позвонил Джон Сторроу. Я сидел передтелевизором, отключив звук, смотрел бейсбольный матч (кнопку MUTE на пультедистанционного управления можно смело отнести к величайшим достижениямтехнического прогресса) и думал о Саре Тидуэлл, Сынке Тидуэлле и маленьком сынеСынка. Я думал о Сторивилле, названии, которое греет душу любому писателю[100].И еще я думал о моей жене, которая умерла беременной.

— Слушаю?

— Майк, у меня прекрасные новости. — Джона буквальнораспирало от радости. — У Ромео Биссонетта, возможно, странное имя, нодетектива он мне нашел отменного. Его зовут Джордж Кеннеди. Вот уж кто нетеряет времени даром. Он мог бы работать и в Нью-Йорке.

— Если это самый большой комплимент, который вы можетепридумать, вам надо почаще выезжать из города.

Он продолжал стрекотать, словно и не услышал меня: