Мешок с костями - Стивен Кинг

И тут же я вспомнил старый рассказ Рэя Брэдбери «Марс — эторай»[101]. Астронавты, достигшие Марса, находят там Зеленый Город, перенесшийсяиз Иллинойса, где живут их друзья и родственники. Только на самом деле этидрузья и родственники — инопланетные чудища, и ночью, когда астронавты думали,что они спят в домах, где прошли их детство и юность, а находятся эти дома враю, их убивают, всех до единого.

— Билл, ты уверен, что осенью и весной она приезжаланесколько раз?

— Да. Только не несколько. Как минимум с дюжину, а то ибольше. Приезжала чуть ли не на целый день. Или ты не знал?

— А ты видел с ней мужчину? Крепкого телосложения, скурчавыми волосами?

Он задумался. Я затаил дыхание. Наконец Билл покачалголовой.

— Я всегда видел ее одну. Но мы встречались не в каждый ееприезд. Иной раз я узнавал, что она приезжала уже после ее отъезда. Помнится, яувидел ее в июне девяносто четвертого. Она ехала к Сияющей бухте в своеммаленьком автомобильчике. Она помахала мне рукой, я тоже помахал в ответ. Ближек вечеру я подъехал к коттеджу, узнать, не надо ли ей чего, но она уже уехала.И больше я ее не видел. Когда она умерла в конце того лета, мы с Ветти были вшоке.

Если она что-то и выискивала, то, должно быть, не написала освоих поисках ни слова. Я бы нашел рукопись.

А не лгал ли я себе? Она много раз приезжала сюда, непытаясь сохранить эти визиты в тайне, однажды ее даже сопровождал незнакомыймужчина, а я узнал обо всем этом совершенно случайно.

— Об этом трудно говорить, — добавил Билл, — но, раз ужначали, давай дойдем до конца. Жить в Тэ-Эр — все равно что спать в однойкровати вчетвером или впятером, как бывало раньше. Если все лежат тихо — полныйпорядок. А если хоть один начнет ворочаться, не смогут спать и все остальные.На данный момент этот беспокойный — ты. Так, во всяком случае, воспринимаюттебя окружающие.

Он ждал, что я на это отвечу. Когда же прошло двадцатьсекунд, а я по-прежнему молчал (Гарольд Обловски мог мною гордиться), ему неосталось ничего другого, как продолжить.

— К примеру, людям в городе не по себе из-за того интереса,что ты проявляешь к Мэтти Дивоур. Только не подумай, что я говорю, будто междувами что-то есть, хотя некоторые в этом уверены, но, если ты хочешь и дальшежить в Тэ-Эр, то создаешь себе трудности.

— Почему?

— Вернемся к тому, что я говорил тебе полторы недели томуназад. От нее надо держаться в стороне, как от чумы.

— Билл, но ты, если я не ошибаюсь, сказал, что как раз онапопала в беду. И я стараюсь ей помочь. Кроме этого, между нами ничего нет.

— Я же говорил тебе, что Макс Дивоур — псих. Если тывыведешь его из себя, платить придется нам всем. — Насос автоматическиотключился, и Билл вытащил наконечник шланга из горловины бака. Установил его ввыемку бензоколонки, тяжело вздохнул. — Ты думаешь, мне легко об этом говорить?

— А ты думаешь, мне легко это слышать?

— Хорошо, тем более что мы в одной лодке. Мэтти Дивоур — неединственный человек в Тэ-Эр, кто едва сводит концы с концами. У других тоженемало проблем. Это ты понимаешь?

Возможно, он увидел, что понимаю я слишком много и слишкомхорошо, потому что плечи у него поникли.

— Если ты просишь, чтобы я отошел в сторону и смотрел, какДивоур отбирает у Мэтти ребенка, то из этого ничего не выйдет, — ответил я. — Ия очень надеюсь, что речь об этом не идет. Потому что я не хочу иметь никакихдел с мужчиной, который обращается с такой просьбой к другому мужчине.

— Об этом я тебя просить и не собирался. Да и позднопросить-то, а? — Вот тут его голос неожиданно смягчился. — Господи, да я ведьтревожусь-то из-за тебя. Тебе надо бы быть поосторожнее. Потому что ондействительно псих. Ты думаешь, он пойдет в суд, если поймет, что суд неудовлетворит его требований? Трое мужчин погибли при тушении пожаров 1933 года.Хороших мужчин. Один из них был моим дальним родственником. Пожары уничтожиливсе на территории, равной половине округа, а поджег лес Макс Дивоур. Так онпопрощался с Тэ-Эр. Доказать это невозможно, но лес поджег он. Тогда ему небыло и двадцати, а в кармане звенели разве что несколько монет. Ты хотьпонимаешь, на что он способен теперь?

И он испытывающе посмотрел на меня. Я молчал.

Билл кивнул, словно услышал ответ.

— Подумай об этом. И помни, Майк, ты мне очень дорог,поэтому я и говорю с тобой столь прямо.

— И как прямо ты говоришь со мной, Билл? — Боковым зрением яувидел, как какой-то турист вышел из «вольво» и, направляясь к магазину, слюбопытством посмотрел на нас. Потом, проигрывая эту сцену в голове, я понял,что мы напоминали двух петухов, которые вот-вот набросятся друг на друга.Помнится, тогда мне хотелось плакать — мне казалось, что меня предали, и в тоже время я ужасно злился на этого худощавого старика, в чистой белой рубашке ис полным ртом вставных зубов. Так что, возможно, мы были близки к тому, чтобыначать махать кулаками.

— Как могу, — ответил он и повернулся, чтобы пройти вмагазин и расплатиться за бензин.

— В моем доме живут призраки! — вырвалось у меня.

Он остановился, спиной ко мне, плечи поникли еще больше.Затем, очень медленно, он повернулся.

— В «Саре-Хохотушке» всегда жили призраки, Майк. Тырастревожил их. Может, тебе лучше вернуться в Дерри и дать им успокоиться.Возможно, так будет лучше всего. — Он помолчал, словно обдумывал последнююфразу, взвешивая все «за» и «против», потом медленно, очень медленно, как иповорачивался, кивнул. — Да, так будет лучше.

* * *

Вернувшись в «Сару», я позвонил Уэрду Хэнкинсу. А потомрешился-таки на звонок Бонни Амудсон. Откровенно говоря, мне очень хотелось,чтобы мой звонок не застал ее в туристическом агентстве, где она работала, нонет, Бонни сняла трубку. А по ходу нашего разговора из факса полезликсерокопированные страницы ежегодников Джо. На первой Уэрд написал:

«Надеюсь, я трудился не зря».

Я не продумывал заранее разговор с Бонни. Я чувствовал, чтоэтим можно все испортить. Сказал ей, что Джо что-то писала, то ли статью, то лисерию статей, о местности, в которой находился наш летний коттедж, и некоторыеиз местных жителей встретили ее изыскания в штыки. А кое-кто до сих пор ворчитпо этому поводу. Она не говорила об этом? Не показывала черновики?

— Нет. — В голосе Бонни прозвучало искреннее изумление. —Она показывала мне фотографии, такое было, но ничего из написанного. Помнится,однажды она сказала, что писатель у нее в семье — ты, а она занимается всемостальным. Так?