Мешок с костями - Стивен Кинг

— Кеннеди работает со страховой компанией, а все остальныерассматривает как хобби. И зря. Он просто зарывает талант в землю. Большуючасть информации он получил по телефону. Я отказываюсь в это верить.

— Что именно вас особенно изумило?

— Мы сорвали банк! — Вновь в его голосе прозвучала та алчнаяудовлетворенность, что одновременно и пугала, и радовала меня. — С мая этогогода Элмер Дарджин сделал следующее: выплатил кредит, взятый на покупкуавтомобиля, расплатился за свой летний коттедж в Ренджли-Лейкс, оплатилдевяносто лет детской страховки…

— Никто не оплачивает девяносто лет детской страховки, —вырвалось у меня. — Это невозможно.

— Возможно, если у тебя семеро детей. — И Джон залилсярадостным смехом.

Я вспомнил самодовольного толстячка с губками бантиком, сблестящими, ухоженными ногтями.

— Не может быть!

— Может. — Джон все смеялся. — Именно столько он настрогал.Возрастом от ч-четырнад-цати д-до т-трех лет! С потенцией у него все в порядке!— Из трубки лился смех. Заразительный смех, потому что я уже вторил Джону. —Кеннеди собирается прислать мне по… по факсу… фото… фотографии всей… семьи! — Япредставил себе Джона Сторроу, который сидит в своем кабинете на Парк-авеню ихохочет, как безумный, пугая уборщиц.

— Впрочем, количество детей значения не имеет, — сказал он,когда приступ смеха миновал. — А что имеет, вы уже поняли, так?

— Да. Неужели он так глуп? — Я имел в виду Дарджина, новопрос цеплял и Дивоура. И Джон, судя по ответу, меня понял.

— Элмер Дарджин — мелкий адвокат из маленького городка,затерянного в лесах западного Мэна, вот и все. Он и представить себе не мог,что появится ангел-хранитель, который выведет его на чистую воду. Между прочим,он купил катер. Две недели назад. С двумя подвесными моторами. Большой катер.Все кончено, Майк. Победа за нами, и с разгромным счетом.

— Если вы так говорите… — Но тут мои пальцы словно обрелисамостоятельность и сжались в кулак, который ударил по дереву кофейногостолика.

— Однако на софтбольный матч я приезжал не зря.

— Правда?

— Я к ней проникся.

— К ней?

— К Мэтти, — терпеливо объяснил он. — Мэтти Дивоур. — Пауза.— Майк? Вы меня слышите?

— Да. Трубка выскользнула. Извините. — Трубка выскользнулане больше чем на дюйм, но я подумал, что Джон не уловил смятения в моем голосе.Да и откуда? Если речь заходила о Мэтти, я, по мнению Джона, был внеподозрений. Как прислуга в загородном доме из какого-нибудь детектива АгатыКристи. Мысль о том, что мужчина моих лет мог испытывать сексуальное влечение кМэтти, просто не приходила ему в голову, может, и заглянула на пару секунд, ноон отмел ее как нелепую. Точно так же и Мэтти решила, что между моей женой имужчиной в коричневом пиджаке ничего такого быть не могло.

— Я не могу ухаживать за ней, представляя ее интересы, —продолжал Джон. — Это неэтично. И вредит делу. А вот потом… Как знать.

— Это точно. — Я слышал свой голос как бы со стороны. Словноговорил кто-то другой. И звук долетал из динамиков радиоприемника илимагнитофона. Так случается, когда тебя застают врасплох. Это голоса нашихумерших друзей или всего лишь граммофон? Я думал о его руках, с длинными,тонкими пальцами. Кольца не было ни на одном. Как и на руках Сары на старойфотографии. — Как знать.

Мы попрощались, и я какое-то время смотрел бейсбол.По-прежнему не включая звук. Собирался было сходить в кухню за пивом, но решил,что холодильник слишком далеко, и я к такому путешествию не готов. Поначалу ячувствовал обиду, а потом она сменилась более приятным чувством. Я бы назвалего печальным облегчением. Не староват ли он для нее? Разумеется, нет. Разницав возрасте самая подходящая. Прекрасный принц номер два, на этот раз вкостюме-тройке. В отношениях с мужчинами удача наконец-то поворачивалась к Мэттилицом, а если так, мне следовало радоваться.

Вот я и радовался. И испытывал облегчение. Потому что у меняесть другое занятие — писать книгу, а потому стоит забыть о белых кроссовках,вдруг возникающих в сгущающихся сумерках из-под красного платья, и о тлеющемкончике сигареты, пляшущем в темноте.

Однако впервые после того как я увидел Киру, марширующую побелой разделительной полосе Шестьдесят восьмого шоссе в купальнике и шлепанцах,я остро ощутил собственное одиночество.

— «Смешной вы человечишка, — молвил Стрикленд», — сообщил япустой гостиной. Слова эти сорвались с моего языка, прежде чем я успел об этомподумать, и тут же переключился телевизионный канал. Бейсбол сменил повторныйпоказ сериала «Дела семейные», потом на экране возник другой сериал «Рен иСтимпи». Я покосился на пульт дистанционного управления. Он лежал на кофейномстолике, на том самом месте, куда я его положил, когда взял телефонную трубку.Канал сменился вновь, и теперь я смотрел на Хэмфри Богарда и Ингрид Бергман.Они стояли рядом с самолетом и мне не требовалось включать звук, чтобы понять,что Хэмфри убеждает Ингрид улететь на этом самолете. Самый любимый фильм моейжены. В конце которого она неизменно заливалась слезами.

— Джо? — спросил я. — Ты здесь?

Один раз звякнул колокольчик Бантера. В доме жили несколькопризраков, я в этом нисколько не сомневался, но в тот вечер, впервые, я точнознал, что рядом со мной Джо.

— Кто он, дорогая? — спросил я. — Тот парень у софтбольногополя, кто он?

Колокольчик Бантера застыл. Она, однако, была в комнате. Яэто чувствовал, как затаенное дыхание.

Я вспомнил злобное, насмешливое послание, которое яобнаружил на холодильнике после обеда с Мэтти и Ки. «Синяя роза лгунья ха-ха».

— Кто он? — Мой голос дрожал, я едва сдерживал слезы. — Чтоты тут делала с этим парнем? Ты… — Но я не смог заставить себя спросить,обманывала ли она меня, изменяла ли мне. Я не мог этого спросить, даже еслипризрак Джо присутствовал не в комнате, давайте уж смотреть правде в глаза, а вмоей голове.

«Касабланка» исчезла с экрана, уступив место всеобщемулюбимцу, Перри Мейсону. Извечный противник Перри, Гамильтон Бургер допрашивалкакую-то несчастного вида женщину, и тут появился звук, заставив меняподпрыгнуть.

— Я не лгунья! — воскликнула актриса в стародавнемтелефильме. Она посмотрела на меня, и я ахнул, увидев глаза Джо на черно-беломлице из пятидесятых годов. — Я никогда не лгала, мистер Бургер, никогда!

— А я считаю, что лгали. — Бургер хищно, как вампир,оскалился. — Я считаю, что…

Экран погас. Колокольчик Бантера коротко звякнул, и призрак,составлявший мне компанию, покинул гостиную. Мне заметно полегчало. Я нелгунья… Я никогда не лгала, никогда.