Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков

– Что, снова все вот так?

– А бывало иначе? Это вопрос не морали, а нормы. И не только здесь. Ты-то что удивляешься? Уж тебе ли не знать… Да, у нас это проявляется откровеннее. Самый лучший государственник – тот, который как раз знает норму и ее не переступает. Это как умеющий выпить и алкоголик. Разница. Кстати, раньше у нас считалось, что мы – самые безмерно пьющие. А это – полная неправда. Тоже, видишь ли, твой вирус… Это только к нам, к буддистам со стажем, вирусы не пристают. Не к чему, поверхность наша гладкая, как тефлон.

Логинов тогда согласился с Рафом, хоть и нехотя. Да, немец ворует честно, он наймет юриста и прикроет воровство лазейкой в законе или еще чем-нибудь хитро названным. Француз, своровав, изобразит из себя графа или барона, чье дерьмо – на вес золота. У такого и воровство – не воровство, и грабеж – не грабеж, а графская охота. Не то русский. Вроде жил себе обычный мужичок, в меру честный, в меру – пионер-комсомолец. А как займет кабинет – его будто подменили. Нет, не его подменили, а меру… Меру в его мозгосознании… А мера – это что? Это и есть совесть? Совесть, замененная на иллюзию воли. Нет свободы. Да, Логинов готов согласиться с Рафом. Война идет, и уж она-то должна смести Женьков. Хорошо бы, и Титычей… А кто останется? Кто придет? То самое чудо с фронта? Да хоть так… Завелся Володя, или, как нынче говорят, «закусился». И стал искать союзы в своем деле на стороне, не полагаясь на одни лишь связи Сергеича. Но сам ничего не нашел.

Зато в апреле ему несказанно повезло! Позвонил Раф, предложил срочно включить подкаст одного московского радио. «Похоже, профессор Громада – тот, кто тебе нужен», – посоветовал Шариф. И верно, Логинов услышал человека, слова которого настолько привлекли его внимание, что в собственной голове родилась замысловатая комбинация. И ему потребовалось соучастие Маши. И он снова явился к ней прямо из фонда с букетом. Три чайных розы. Две былых, одна – желтая. Поцеловал в щечку. Рассказал о новой затее деле. Вот откуда желтая роза…

– А ты можешь у вас на канале протащить передачу под какой-нибудь формат? Я тебе дам имя, а ты придумай, куда человека встроить, как пригласить. А чтобы пригласить, ты ему позвонишь, уговоришь и назначишь предварительную встречу. Телефон ваши продюсеры разыщут, – предложил гость с порога.

– Мне это зачем?

Маша встретила визитера с бокалом вина в руке. Настроение у нее в тот вечер было хуже некуда. Тошнотворное было настроение. Как вода в Темзе. Катя совсем от рук отбилась, а тут еще от Кеглера пришла эсэмэска. Из нее следовало, что Балашов вроде как вернулся и столуется у него. «Првтк. Твой у мне остановился вернулся не совсем спит на диване. Це ю». Как может вот такое отправлять грамотной женщине человек, который называется известным журналистом? Видимо, пьют оба там по-черному. Идиоты. И на фронте, если судить по сообщениям «Двух майоров» и «Старше Эды» – командиры либо идиоты, либо пьют. Плохо. Тоска. Отступление и вранье. А Катя все это утраивает на дрожжах завышенных ожиданий от Родины… От горшка два вершка, а уже Смерша требует. Дура мелкая. Ну как тут самой не выпить «Фангории?» Вполне патриотическое вино. Три бутылки на пробу в прошлый свой визит принес как раз Логинов. Не скупой. А был экономным, если аккуратно сформулировать. Уте это нравилось. А Маше нет. Теперь избавляется от «немецкого наследства»… Как Рахметов – от уязвимостей тела. От стимулов. К чему-то значимому готовится мужчина с благородной сединой?

– Это нужно мне, это необходимо стране для победы. Осталось убедить в этом же наше государство. Поэтому ты мне должна помочь. Объяснил?

– Ни больше ни меньше? Ты что, где-то раскопал Жукова или Суворова?

– Жукова и Суворова известно где откапывать. Но нет, увы, не их. А если кого-то надо найти, то Королева Сергея Павловича, генерального конструктора всех времен и народов. Если поможешь в таком деле, то тебе – слава, а мне – профит. А мне очень нужно с ним познакомиться. И мне нужно, чтобы наш первый разговор сложился так, как нужно. Не на улице и по делу. Был бы я при микрофоне и при должности, я бы сам справился. Но ты справишься лучше.

– Точно, что лучше… Ты уже на «РГ» так потрудился, что потом от чертей по Азии несколько лет бегал. А что, если ты агент БНД? И ищешь через меня подходец к Королеву Сергею Павловичу? А что, классическая схема. Осталось только нам еще стать любовниками, и кино готово. Кино и немцы. Как тебе такой сюжет?

Маша отпила вина кокетливым вычурным жестом. Только тут Логинов заметил, что прелестница в хмелю.

– У тебя что-то произошло?

Лицо женщины вмиг посерело, маска кокетки спала.

– Случилось, но не произошло. Случилось, Логинов, что я родилась, потом родила, и вот теперь все случается и случается. Катя моя от меня в отрыв уходит, вот что происходит. Что-то с ней творится непонятное. Прыщи на коже и дурь в башке несусветная, как будто ее кто-то заколдовал. А тут еще Балашов вернулся. А носа не кажет, скрывается от нас. Или ты в курсе? Я, по крайней мере, от Кеглера узнала. Игорек мой бывший у него поселился. Я от этого хорошего не жду. Сковырнет еще какой-нибудь нарыв в Катьке… Или во мне.

– Налей и мне. Давай напьемся, Войтович.

Ни про Балашова Володя не стал ничего говорить, ни делиться своим, про узбечку и Мирвайса. Остерегся поранить и пораниться. Не зря же она – про нарыв.

А Маша оказалась согласной:

– Напьемся. Только тогда так: по-деловому напьемся. Ради сделки. Я тебе твоего генерального, но и ты мне…

– Что с меня возьмешь, то отдам.

– Не отдашь, а дашь в обмен, баш на баш. Не боишься?

– Тебя?

– Себя.

– Не боюсь, а опасаюсь. Говори.

– Добро. Как сейчас молодежь желает: быть добру. Это, типа, они против войны. Ладно, говорю. Помоги сделать что-то с Катей. Выясни, кто ее гипнотизирует. Ну, пусть твой рассудительный сын что-то придумает…

– И это все? Всего лишь?

– Обещай, что подумаешь и попробуешь? И еще мелочь – женись на мне. Вот это действительно «всего лишь».