Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков

Клейст – не в теме. Но я подозреваю, что сейчас многие старые волки в фирме, такие как он и я, хотели бы собраться в стаю… Будьте предельно осторожны, но поспешите. Вы ведь тоже, по сути, уже старый волк… Клагевитц, соберитесь. Есть сведения, что наши союзники с большого и с малого островов уже начали подготовку очень секретной хрени вместе с бесноватыми украинцами. Если вы что-то где-то услышите на этот счет из репертуара Шекспира, то не удивляйтесь, а навострите уши.

– Гамлет? Или король Лир?

– Рад, что вам знакомы эти имена. Надеюсь, слышали и другие. Шекспир – гений в описании коварства и ревности. Главное, не увлекитесь Ричардом Глостером… Вы поняли, что я имею в виду. Действуйте, прошу вас. Я вам не начальник, но кто знает, возможно, в Ваших и моих руках судьба человечества.

Тут Клагевитц не сдержал возгласа изумления. Услышать столь пафосный призыв из уст сухаря Кранца ему казалось немыслимым.

– «Немыслимое» тоже казалось немыслимым, Клагевитц, – осадил его хромой, и, не попрощавшись, удалился от него.

Клагевитц ехал из Берлина в Бонн и раздраженным, и смущенным, если не сказать, растерянным. Он никак не мог привыкнуть здесь, в Германии к высокопарным выражениям, звучащим в речах коллег и начальников. Особенно это явление резало ему слух в Берлине. Да, на Востоке – ни шагу без того, чтобы приврать, приукрасить, чтобы не выпустить на свет божий слово, благодаря которому ты вырастешь в собственных глазах из суслика в дракона. Это если ты суслик. А если дракон? Тем более. Не станут тебя слушать, не будут уважать, если ты не овладел таким умением. Но здесь это зачем? Сила вещей в том, что они равны себе. Сила людей в том, что они больше себя. А сила немца в свойстве находить вещь в себе, равную человеку. Еще не хватало держать в лапе судьбу человечества, и тем более сомнительное удовольствие – держать ее вместе со старым Кранцем. Вспомнилось, как началось странное их сотрудничество или, более точно, его тайная работа на Кранца. То был 2018 год. «Ядерщик» сам подошел к «афганцу». Кильский университет проводил конференцию по Центральной Азии совместно с берлинским Центром изучения стран Восточной Европы. Пара десятков специалистов, докторов-профессоров, аспирантов. Были военные из мюнхенской академии бундесвера. Кранц присутствовал от «берлинцев», с бейджиком эксперта, а Христоф, как раз недавно вернувшийся на очередную побывку из Кабула, был приглашен как знаток региона, разбирающийся в том, что называют логистикой. Обещали знатный фуршет и хорошеньких ассистенток из Берлина, киргизок, узбечек, казашек, и Христоф приглашение принял, тем более Кильский университет – кузница кадров для «фирмы». Возможно, кого-то хотят ему «показать», предположил он. Кранц оказался возле него во время перерыва, на кофе-брейке, и предложил задержаться на пять минут невзначай, на пару слов за чашечкой кофе. Так и поступили. Клагевитцу польстило, что с ним будет говорить сам Эрих Кранц, и заинтриговало, о чем. Кранц поддержал интригу. «Мне необходим ваш совет. И это настолько конфиденциально, что я попрошу вас не информировать ваше руководство, вопреки инструкциям. Я о вас слышал как о профессионале, не чинуше. Вы знаете, чем занимается мой отдел. Я не стану нагружать вас пустяками». Клагевитц ответил, что рад помочь уважаемому эксперту Центра изучения стран Восточной Европы, хотя где афганская логистика, а где всякие ужасы из фильмов про апокалипсис… «Ближе, чем вы полагаете», – строго ответил тогда Кранц и этими четырьмя словами убедил. Благодаря чему? Сейчас Христоф не знает полноценного ответа на этот вопрос. А неполноценные ответы следует забыть. Он тогда только предположил, что Кранца беспокоят союзники. Тот дал понять, что предположение недалеко от истины, но дело не в герре Кранце, а в том, что и в НАТО, и в Берлине теперь – свои Византии. Христоф изобразил недоумение, тогда Кранц напомнил ему свою должность, то, чем занят отдел, и добавил, что его начал интересовать Гильменд. Поговорили тогда по делу. После этого Клагевитц начал искать подходы к тем источникам, которые что-то могли узнать о секретном «американском» месторождении урана в Гильменде. История с гибелью его агента в Египте и полное безразличие к ней собственного руководства побудили Клагевитца задуматься о том, что могли означать слова о «натовской и берлинской Византиях». В Кранце, который как раз живо отреагировал на египетский эксцесс, он стал видеть коллегу, который служит, думая именно об интересах Германии так, как это определено в Основном законе. Потом он задумался, а как вообще может быть, что разные начальники, не будучи ни предателями, ни идиотами, могут по-разному видеть это определение – служить Германии. Что, они все, кроме Кранца и еще пары известных ему старых волков, только на службе у союзников? Это же конспирология! Вот тогда его заинтересовало умение «видеть дифференцированно». В Кабуле однажды пьяный полковник, из егерей, ему помог, дал формулу: «Мы не умеем сами дифференцировать. Разучились. Нет, никогда не умели. Мы умели дифференцированно думать. Но не видеть. А здесь, в этой восточной клоаке, надо видеть! Русские – они умели видеть, пока их не убила перестройка и приватизация. Нам нужны были русские. Но, Клагевитц, запомни – мы не одни под этим чертовым небом, кто не умеет дифференцировать. Зато островитяне умеют другое – если чего-то не умеют сами, они создают себе модель тех, кто умеет. Вот так». Полковника списали в Германию после того, как он, будучи в опорнике под Кундузом и набравшись до чертей, отдал приказ открыть огонь по союзникам. Кажется, по французам. Зачем – никто этого так и не узнал, и больше его Христоф не увидел. Но слова запомнил так, как запоминают урок хорошего профессора. Он всячески старался выработать умение видеть «не как немец», он наблюдал, он приглядывался к афганцам, в Берлине он высасывал такую способность по капелькам из тайки. Немец – всегда поучатель, но всегда – ученик. Кнехт. И вот кнехт Клагевитц наконец, находит свою модель «видеть не как немец». Это – Балашов. Но кто-то сразу решил воспрепятствовать ему. Дудки! Да, но снова к Кранцу… Кранц после разговора в Бонне не обременял своего нового консультанта задачами. За эти четыре года вот так, через Таю, они увиделись трижды. А после того, как русские войска пошли на Украину, – это первая встреча. И первый их разговор, где Кранц высказался бы прямым текстом. Да еще с таким пафосом. Подстава? Проверка? Или действительно ходики запущены? Англичанами? Американцами? А кто еще хозяйничал в Гильменде? Пока только предположения, только предположения. Кранц ему свои