Альпийские снега - Александр Юрьевич Сегень

— О'кей, — кивнул второй секретарь посольства.

Драчёв натянул на ногу сапог, и наконец на стол из портфеля Белоусова вышел последний экспонат.

— А теперь — гвоздь программы, — произнес Павел Иванович торжественно. — Свиная тушенка. Написано с ошибкой — «тушонка», надо через букву «ё». Но, господа, это ее единственный недостаток, и пусть будет через букву «о», лишь бы качество данного продукта и впредь соответствовало имеющимся стандартам. На банке написано: «Свинина, жир, луковый порошок, соль и специи». Все это и впрямь наличествует. А главное, очень вкусно. Просим передать компании «Бирфут Фармс», город Саутборо, штат Массачусетс, нашу искреннюю признательность и желание получать такую тушенку в максимально больших количествах.

Томпсон расцвел, как Флорида весной, и от неожиданного счастья предложил гостям выпить виски.

— Спасибо. Мы на службе не пьем, — отказался Василий Федотович.

— А я вообще... У меня непереносимость к спиртному, — сказал Павел Иванович и протянул распечатанный на машинке список. — Вот все предложенные нам товары с обозначением, какие нами одобрены, а какие нет. Большое спасибо за то, что уделили нам столько внимания. Желаю вам со временем стать полномочным послом. Учтите, мои пожелания всегда сбываются.

Тут Томпсон и вовсе едва не бросился обнимать привередливого русского генерала.

— Спасибо! Спасибо большое! Одну минуточку! — Он подбежал к шкафу, извлек из него пару бутылок бурбона «Джим Бим», штат Кентукки, и вручил двум русским генералам, уточнив Драчёву: — Хоть сами не пьете, поставите на стол гостям. — И даже пошутил: — В данном случае за качество отвечаю лично. Передайте привет мистеру Сталину.

— Сегодня же передам непременно, — пожимая руку Люэллину, пообещал Павел Иванович. — А если вы выполните все наши просьбы, стану ходатайствовать, чтобы товарищ Сталин попросил президента Рузвельта назначить вас послом США в СССР.

Когда они вышли из дома Жолтовского на морозный московский воздух, Белоусов поспешил выразить восторг:

— Я в восхищении, Павел Иванович! Так умело построить беседу мог только настоящий дипломат. Сначала их хорошенечко мордой по столу повозил, потом приласкал. Вам бы послом в Америке... Или еще лучше — на место Молотова!

Глава четырнадцатая

Прощай, проклятый сорок первый!

Декабрь продолжал радовать новыми победными донесениями с фронтов битвы за Москву. После двух месяцев оккупации освобожден Калинин — древняя Тверь. Город, по праву считавшийся основным немецким плацдармом при наступлении на столицу. И что особенно приятно — командовал Калининским фронтом генерал-полковник Конев, давний и добрый знакомый Драчёва по Монголии. С Иваном Степановичем в монгольских степях у Павла Ивановича складывались превосходные отношения. Драчёв там работал с 1936 года, а Конев появился в августе 1938-го, когда особенно остро запахло войной с японцами, и на основе группы усиления монгольской армии был создан 57-й особый корпус, командиром назначили Конева, а Драчёва — его помощником по материальному снабжению.

В мае 1939 года в Монголию с инспекцией нагрянул комдив Жуков, в отличие от Конева, человек предельно жесткий и порой несправедливый. В итоге уже в июне он стал командиром 57-го корпуса, Конева отправили в Забайкалье, а с Павлом Ивановичем Георгий Константинович вдрызг разругался, для обеспечения армии создал фронтовую группу под командованием командарма Григория Штерна, и монгольский этап жизни семьи Драчёвых завершился.

Впрочем, к чести Жукова нужно сказать, что после Вяземской катастрофы, в которой обвинили Конева и составили комиссию по расследованию во главе с Ворошиловым и Молотовым, именно Георгий Константинович защитил Ивана Степановича, взял его к себе заместителем, а впоследствии Конева назначили командующим Калининским фронтом. И вот теперь еще осенью ходивший по краю могилы Конев стал героем, вернувшим Отечеству Тверь.

Кстати, о Штерне. С начала 1941 года он возглавлял Главное управление противовоздушной обороны и за месяц до войны проштрафился, когда немецкий транспортный самолет «Юнкерс-52», не замеченный ПВО, пролетел по маршруту из Кёнигсберга через Минск и Смоленск и приземлился в Москве, на Ходынском аэродроме имени Фрунзе. Вскоре несчастного Григория Михайловича арестовали, обвинили как участника антисоветского военно-фашистского заговора и 28 октября по приказу Берии расстреляли в окрестностях Куйбышева. Драчёву было его искренне жаль, хоть он и помнил, с каким презрением Штерн смотрел на него в Монголии, когда Драчёв, основательно подготовивший материальную базу для грядущей битвы при Халхин-Голе, оказался несправедливо, с оскорблениями изгнан из 57-го корпуса и отправился в Харьков на скромную должность старшего преподавателя кафедры снабжения и войскового хозяйства военно-хозяйственной академии РККА.

Зато теперь, во время новой и в сотни раз более тяжелой войны, Павел Иванович по должности заместитель, а по сути — главный интендант РККА, потому что у него все получается гораздо быстрее и лучше, чем у замечательного, но нерасторопного Давыдова, чье настоящее призвание лучше всего проявилось во время его работы в академии.

Новый конвой от союзников прибыл как раз в тот день, когда два генерала ГИУ посетили посольство США. Белоусов немедленно отправился в Архангельск, лично проверил продовольственные партии и распорядился вернуть в порт отправления все, что вызвало нарекания в связи с отвратительным качеством и жульничеством, когда просроченный товар перемещался в новые упаковки.

Ровно через неделю Василий Федотович встречал седьмой по счету, но шестой по маркировке PQ-6. Он вышел из Исландии 8 декабря, а посему не успел получить известий о том, что в СССР существует въедливая и суровая экспертиза. И история повторилась — половину продукции вернули на борт транспортных кораблей. Теперь оставалось ждать, что разоблаченные жулики получат у себя в Америке нагоняй и поймут, что русские отнюдь не олухи, которых можно легко облапошивать.

Вскоре после Калинина немцы потеряли Волоколамск, освобожденный войсками 20-й армии под командованием генерал-майора Андрея Власова. Его Павел Иванович знал мало, о Власове отзывались как о превосходном военачальнике, имеющем лишь одну слабость — сластолюбие, за что в ноябре 1939 года его отозвали с должности главного военного советника в Китае. По слухам, Андрея Андреевича застукали во время оргии со множеством юных китаянок, но Драчёв всегда чурался неподтвержденных слухов. Главнее то, что по приказу Сталина генерал-майор Власов быстро сформировал 20-ю армию, которая остановила танковый натиск вермахта у Красной Поляны, выбила немцев из Солнечногорска, а теперь и из Волоколамска. И интендантская служба всегда получала от него четкие и выверенные требования, которые неукоснительно исполнялись. В «Известиях» печатались портреты