Защитник Донбасса - Валерий Николаевич Ковалев

Ужин прошел весело и непринужденно, всех рассмешил Айк. Съев из своей миски несколько кусочков сырого, без специй, мяса, остальные перетаскал под куст жасмина и закопал.

— Хозяйственный, — оценили зрители.

После того как все съели, а бутыль наполовину опустела, Лика с Ольгой увели детей со щенком в дом, готовить ко сну, а мужчины остались. На небе пушисто мигали звезды, в цветах сухо трещали цикады.

Закурив и потягивая вино, стали вспоминать друзей по ополчению и ЧВК, помянули, кого не было. Когда емкость опустела, а изрядно захмелевший Генка начал собираться к какой-то Ларисе, его не отпустили.

— Никаких Ларис, — заявил Максим. — Ночуешь здесь. Места в доме достаточно.

— Это приказ, — добавил Виктор.

— Ладно, — энергично кивнул романтик и икнул: — Только позвоню своим, чтоб не ждали.

Утром после завтрака он уехал в Кара-Даг, где в предгорье закладывался новый виноградник, пообещав вечером наведаться, а остальные, прифрантившись, отправились в город. Для начала полюбовались со стороны Генуэзской крепостью, навестили картинную галерею, а затем посетили парк аттракционов «Сказка», — все вместе оглядели город с высоты «Колеса обозрения», побродили по зеркальному лабиринту и покачались на качелях, затем посмотрели в детском театре «Алису в Стране чудес». В полдень перекусили в кафе на набережной, погуляли в сквере у музыкального фонтана, домой вернулись, когда жара стала совсем нестерпимой, а дети явно устали.

Мальчишек уложили вздремнуть, Айк растянулся на полу рядом с тахтой, а взрослые отправились на дикий пляж за усадьбой.

— Здесь еще лучше, чем там, где были, — наплававшись, оценили Виктор с Олей. — Меньше шуму, вода чище и спокойней.

— К следующему вашему приезду думаем купить катер, — сообщил Максим.

— Будем кататься по заливу, — улыбнулась Лика.

На закате, как и обещал, появился Генка на запылившемся «ягуаре», доставив мешок арбузов и дынь. Поужинали, вместе провели вечер. В десятом часу гость, распрощавшись, укатил в Симферополь.

Как и родители Лики, Бессоновы погостили неделю, в очередное воскресенье их проводили на вокзал. В купе загрузили плетенку с марочным коньяком и две картонные коробки — одну с виноградом, другую с разными фруктами.

— Не забывайте нас! Привет Хазару! — замахали руками, когда состав, дав длинный гудок, покатился вдоль запруженного пассажирами перрона.

В начале сентября в Феодосию переехал Анзор с племянницей.

Он тоже купил дом в пригороде и открыл, как и планировал, на набережной ресторан с кавказской кухней под названием «Каспий». На торжество по такому случаю Анзор пригласил Найденовых с Македонскими и чету Цивенко.

Зал был украшен цветами, выпили немало коньяка и шампанского, пели под караоке и танцевали. Генка все время приглашал Динару, оказывал разнообразные знаки внимания, явно выделяя девушку среди гостей. В перерыве, когда Геннадий с Максимом вышли покурить в зеленый дворик за заведением, Генка решительно сообщил другу, что влюбился.

— Ты у нас все время влюбляешься, — хмыкнул приятель. — Смотри, она девушка серьезная, да и Анзор, если что, не простит. Запросто отвернет голову.

— Это почему? — обиделся Генка. — У меня самые серьезные намерения.

— Он ей вместо отца. Настоящий ее отец, его брат, погиб в горах. Так что делай выводы.

— Непременно. — Хлопнув по плечу, Генка вернулся в зал.

Потом в Феодосию пришла зима.

На деревьях облетели листья, температура воздуха опустилась до плюс пяти. С неба нередко сеял мелкий дождь, горы исчезли в тумане. Изменилось и море. Ультрамарин поблек, катило пенистые, свинцового оттенка валы на сушу. Город тоже изрядно опустел. Межсезонье.

Работа у Максима ладилась, нареканий от руководства не было. Беспокоил Цивенко. Он все чаще приходил на работу с «выхлопом», а когда Найденов пытался выяснить причины, от разговора уклонялся.

Одним таким днем, ближе к обеду, оба возвращались на «Ниве» с Отузской долины, расположенной под Судаком, где проверяли состояние охраны подземного винохранилища. По дороге решили перекусить и остановились у кафе на обочине. Небольшой зал был практически пуст, в углу за столиком обедали два дальнобойщика. Мужики заказали на кассе по салату, беляши и чай с лимоном. Устроились у окна, откуда открывался вид на горы. Когда перешли к чаю, Максим снова вернулся к разговору, от которого Цивенко уклонялся. Евгений помолчал, делая вид, что занят чаем, прихлебнул из чашки. Молчание затягивалось, Максим не собирался отступать. Цивенко вздохнул и сказал:

— Черт с тобой. Слушай. Я по своей природе мент. Хотел им стать с детства. Отслужив срочную на границе, поступил в национальную академию МВД Украины в Киеве. Оттуда распределился на родину, в Феодосию. Дослужился в ОБЭП до старшего опера, получил капитана, а потом у нас сменился начальник горотдела. Прежний перевелся в Сочи, его место занял новый. Сначала было все нормально, затем, освоившись, новый начальник стал крышевать коммерсов.

— И каким образом? — вскинул брови Максим.

— Да очень просто. Выявляем, к примеру, у кого серьезное нарушение, тянущее на статью, вызывает к себе и требует «спустить на тормозах». Делаем. Коммерс несет ему на лапу. Или наоборот. Посылает с проверками туда, где не желают иметь его крыши и артачатся. Результат в итоге тот же самый. Я как-то накопал серьезный материал на одну строительную компанию. Разворовывала получаемые госсредства, фальсифицировала документы и представляла липовую отчетность. Начальник взял мои бумаги на изучение и… тишина. Зашел выяснить, что к чему, у того круглые глаза. «Ты мне ничего не давал. Свободен». Высказал ему в глаза все, что думал, и обратился в горпрокуратуру, — материал сразу же нашелся. Те направили в СК, возбудили дело. Через полгода преступную группу осудили, а на меня накатило гестапо.

— А это еще кто? — удивился Найденов.

— Собственная безопасность из республиканского МВД. Борются с оборотнями в погонах. Якобы на меня поступила заява, что беру взятки. Начали проверять. Факты не подтвердились, но в служебном сейфе нашли три неучтенных патрона от «макарова» и дозу героина. «Тебе светит целых две статьи, — говорят. — Пиши, капитан, рапорт на увольнение по собственному желанию. Или дадим делу ход. В противном случае загремишь лет на пять». Я в отказ: «Не мое, подбросили». — «Ну, тогда будем оформлять». Что делать? Написал. Тесть помог устроиться на завод, работает здесь мастером. Такие, брат, дела.

— Поганые. Ничего не скажешь, — нахмурился Максим. — Но пить, брат, все равно бросай. Этим делу не поможешь.

— Так понимаешь, обидно, — подался вперед Евгений. — И работа нормальная, и получаю больше, а по прежней все равно скучаю. А тот гад так и жирует в начальниках. Где справедливость? Ты мне скажи!

— С этим у нас