Вольные стрелки - Михаил Нестеров

– А что ты скажешь Харламову, когда выйдешь с ним на связь?

– Скажу, что сейчас и за стакан водки убивают. У нас же на кону – океан.

– Первое, что он сделает, это обратится в ФСБ. Не исключаю, что переговорит со своими «людьми».

– Они-то ему чем смогут помочь? – Глумов пожал плечами. – Заложники – не их профиль. Гриневский может затронуть тему, чем Харламову смогут помочь в ФСБ. Там любой, на которого возложат этогромкоедело, рьяно возьмется за работу. Помешанный на безопасности Харламов заявит в ФСБ только после того, как выполнит наши условия. То есть поставит и этот щиток безопасности.

– Почему не раньше?

– Потому что получит ответную реакцию похитителей. Вот вы, товарищ генерал, директор ФСБ, а я – Харламов, нас связывают дружеские отношения. И я спрашиваю: «Как бы ты поступил на моем месте?» Видите,даже вызасомневались в надежности и гибкости своей службы, ее силовой составляющей. За последние несколько лет все захваты и уничтожения бандитов сопровождались значительными разрушениями, потерями среди личного состава. Что касается акций, направленных на освобождение заложников, то их было не так много, но все они – также не из разряда бескровных. Наоборот – крови, жертв среди заложников было чересчур много.

– Каждый случай индивидуален, – негромко прокомментировал генерал Сергея Глумова. И без паузы продолжил: – Кому еще, кроме меня, выгодна сделка по продаже военного городка? Не ищи среди моих деловых партнеров.

– Даже не знаю, – Сергей пожал плечами.

– Мне кажется, тебе.

Глумов скрыл внутреннее напряжение за полушутливым тоном:

– Если мой процент от сделки составит десять процентов, то выгода налицо.

* * *

Со стороны казалось, красавец «Ауди» Харламова совершает состыковку, а не банальную парковку. Место с утра ему было огорожено, а к ограждению приставлен хмурый в этот день Игорь Джумагулов. Чего нельзя было сказать о Шелковой Моли. Как всегда, настроение у нее с утра подбиралось к девяти из десяти. Один балл Цыплаков снизил, наблюдая за Ипатьевой из окна своей «восьмерки». Моль хлопнула дверцей раз, другой, и только с третьего раза у нее получилось закрыть ее. Да, ей не помешала бы по-настоящему хорошая машина. Вот «жук-фольксваген» ей бы подошел. Она смотрелась бы в этой машине стильно.

Сергей Харламов сам открыл дверцу, кивком головы поздоровался с Джумагуловым. Цыплаков тоже приветствовал его кивком головы... Он сидел за рулем своей машины – перестраховка, так объяснил он свое скрытое присутствие тому же Джумагулову. «Просто позориться не хочешь, – парировал Игорь, – вот и прячешься в своем ведре с болтами».

Цыплаков приготовил цифровую фотокамеру и сделал несколько снимков «Ауди». В первые два кадра попал сам Харламов. Но Цыплакова он интересовал постольку-поскольку, потому что получил конкретное задание – снять на камеру «Ауди», желательно со всех сторон. Глумов потребовал от него детальных снимков, чтобы через окна просматривался салон. Но главное – это снимок «флажкового» номера. Сергей Харламов был одним из 997 «счастливчиков», которым законом от 1 февраля 2007 года было разрешено оставить на машинах спецсигналы.

Номер на «Ауди» был примечательный: А112АВ и российский флаг вместо цифрового региона, где буквенная комбинация «АВ» означала правительство страны. Согласно служебной инструкции, сотрудники ГАИ обязаны давать автомобилям с такими номерами и спецсигналами «зеленую улицу», а также оказывать помощь и содействие.

Пятнадцати снимков будет достаточно, прикинул Цыплаков и вышел из машины. В первую очередь он направился к Джумагулову – подбодрить человека. Пять-шесть шагов, и он чуть не споткнулся, увидев у Игоря цифровой фотоаппарат. Он болтался у него на ремешке на манер жезла гаишника. Какого черта?! – едва не вырвалось у Цыплакова.

Джумагулов заметил его замешательство.

– Ты что, свою бывшую увидел?

– Типа того, – попробовал отшутиться Цыплаков. Он не смог подобрать ни одной цитаты, чтобы выйти из положения и оставить последнее яркое слово за собой: когда шпионишь против своего босса, не развлекаешь себя выдержками великих...

Слава богу, свою камеру он оставил в машине. «Хорошо бы смотрелись мы с Джумагуловым с фотоаппаратами прямо напротив лимузина вице-премьера, как на двойном техосмотре», – прикинул он.

– Паранойю лечить нельзя, – сказал Цыплаков. – Надо развивать ее в нужном направлении.

– Ты это о чем?

– Не знаю. Кажется, у меня едет крыша.

Игорь Джумагулов. Офигеть, покачал головой Цыплаков. Он предоставил часть доказательств того, что работает на Разлогова. Только два агента, получивших одно и то же задание – сфотографировать машину вице-премьера, – могли встретиться в одном месте и в одно и то же время. Другое просто невероятно.

«Но тогда какого черта Джумагулов хмурился, когда получил от меня лично задание, которое было ему выгодно? – все еще находясь в состоянии сомнения, рассуждал Цыплаков. – Играл, сукин сын? А минуту назад не сдержал своей радости, своего истинного настроения? Ну что же, буду наблюдать за тобой», – в голливудском ключе подумал Цыплаков напоследок.

Вечером – было около десяти – он передал флешку лично Разлогову. Тот скопировал снимки на свой компьютер, а потом... сравнил их с другими. Так снова показалось Цыплакову, и ошибиться он не мог.

– Товарищ генерал, – напомнил о себе Цыплаков.

– Да?

– Разрешите задать личный вопрос. Ну, наполовину, что ли, личный.

– Спрашивай.

– Как вы познакомились с Глумовым?

– В какой связи тебя это интересует?

– Мне интересно вообще, как могут встретиться два таких разных человека, двух разных категорий.

– Спроси об этом у самого Глумова.

– Он отфутболил меня к вам.

– Сергей сейчас в соседнем кабинете. Если тебя раздирает любопытство, и тебя не ждет дома красавица-жена...

– Так я не из мелочного интереса к интимным деталям интересуюсь. Мне наплевать, кто из вас наутро первым вылез из постели.

Разлогов остался спокоен, как если бы не слышал дерзкой речи Цыплакова.