Смерти вопреки - Андрей Воронин

Не сговариваясь, Рахмет и Адвокат посмотрели на Артема. Адвокат развел руками:

– По-другому не получается – на нем крест ставить надо.

Прищепов и сам понимал: при таком раскладе ему уже не выбраться, однако в душе еще теплилась надежда, что он сможет выкарабкаться и отомстить за смерть Маши. Насчет того, кто такой сегодняшний Банда, он не задумывался – из ФСБ так из ФСБ. Но он помнил и другое: Банда, беспокоясь за его жизнь, назвал ему номер телефона полковника Котлярова, при этом не таясь, не скрывая, где тот служит. Значит, дружба для него все-таки важнее секретов ведомства.

Рахмет сделал над собой усилие. Одна часть его души рвалась во всем согласиться с Адвокатом, но вот другая, лучшая часть не могла смириться с предательством.

– Я соглашусь, – негромко сказал Мамаев. – только в одном случае.

– В каком?

– Если Артем будет жив и до, и после того, как мы распилим деньги.

Адвокат посмотрел на Мамаева с невольным уважением, но тут же решил использовать ситуацию в свою пользу:

– Тогда я получаю на пятьсот тысяч больше тебя – Ты сволочь. Адвокат.

– Если ты им так дорожишь…

– Согласен.

Адвокат протянул руку, Мамаев усмехнулся:

– Ты наручники-то сними.

– Не время еще. А пожал бы мне руку?

– Нехотя, но все же пожал бы.

– Вот когда желание появится, тогда и сниму…

– Пока ты хозяин. – беззлобно отозвался Рахмет.

– А с твоим дружком-фээсбэшником мы вместе разберемся.

Артем встретился взглядом с Мамаевым. Тот промолчал.

– Ну как?

– Все, что могу, – сказал Рахмет, – на большее не рассчитывай.

– Благодарить не стану.

И тут Прищепову показалось, что Мамаев просит его взглядом: «Молчи!»

Адвокат подозвал к себе одного из охранников:

– Этого в подвал и не выпускать, пока я сам лично не распоряжусь. Головой за него отвечаешь.

– Понял.

– Тогда ведите его.

Прищепова подхватили под руки и поволокли уже знакомой дорогой, только на сей раз протащили немного дальше. Артем оказался в подвале, в маленьком, три на три метра, бетонном мешке. В самом углу виднелось вентиляционное отверстие, но на улицу оно выходило коленом – лишь слабый отблеск дневного света пробивался сквозь решетку.

– Не дури, – сказал один из охранников, снимая с Артема наручники. Второй в это время держал Прищепова под прицелом длинноствольного пистолета.

– Суки, – с чувством выдохнул Артем, потирая затекшие запястья.

– Договоришься, – сказал охранник, но пленника не тронул, встал и вышел. За ним с грохотом закрылась тяжелая металлическая дверь.

Пока было светло, Прищепов успел заметить, где лежит матрас с подушкой и одеялом. Он добрался до этого места на ощупь и улегся. Теперь можно было и поразмыслить, хотя от него самого уже мало что зависело.

Адвокат собственноручно снял с Мамаева браслеты наручников, – охрану, правда, не отсылал. Две руки сошлись в пожатии.

– Переволновался ты, Рахмет, рука холодная.

– Теперь будем вместе волноваться.

– Ты многое испортил, – проворчал Адвокат, – из-за тебя столько времени потеряли!

– Ты сделал бы все точно так же, как и я.

– Нет, – покачал головой Адвокат, – по-другому.

– Лучше?

– Аккуратнее.

– Как? – поинтересовался Рахмет.

– Зря ты дочку свою в это дело впутал Не любишь ты ее, наверное?

– Я же знал, что ты ее не тронешь, – натянуто улыбнулся Мамаев.

– Не скажи… Но об этом после, а теперь вперед, к морю. Деньги-то там?

* * *

Когда Александр Бондарович вернулся в мотель, то застал Розу в своем номере. Девушка как-то странно посмотрела на него, словно пытаясь понять, помнит ли он о том, что между ними было, или другие события стерли воспоминание в его памяти. Банда напустил на себя безразличный вид. Он знал: теперь у него во взгляде нельзя отыскать даже искорку чувств – только один холодный расчет.

– Ты не скучала?

– А ты?

– Я спросил первый.

Роза села на стул, закинула ногу на ногу, вынула из пачки сигарету и не прикасалась к зажигалке, пока Александр не подал ей огонек.

– Мне кажется, ты узнала что-то новое.

– Для меня теперь все внове.

Казалось, она хочет поссориться, только еще не выбрала повода.

– Ты где был?

– Это неважно.

– Что узнал?

– Роза, я понимаю, каждый из нас ведет свою игру, каждый пробует в меру своих возможностей урвать больший кусок. И ты не исключение.

– Ты тоже.

– Я и не спорю. Но мне кажется, что будет лучше, если мы скажем друг другу все начистоту.

Естественно, у Банды и в мыслях не было сообщать дочке банкира даже десятую часть своих тайн.

Но чем черт не шутит – возможно, она что-нибудь сболтнет сдуру. Хотя на неосторожную дуру Роза сейчас была похожа меньше всего.

– Начистоту? Как перед алтарем? – нервно рассмеялась Мамаева.

– Как в постели. Это обязывает к большему.

– Почему?

– У алтаря можно и обмануть насчет того, хочешь ты или нет, а в постели обмануть не получается. Во всяком случае, у мужчины все на виду, даже в кромешной темноте…

– Ну что ж, ты сам этого хотел.

– И хочу…

– Звучит довольно двусмысленно, – засмеялась Роза. Внезапно ее смех оборвался. – Александр. – она сделалась чрезвычайно серьезной, – мне кажется, ситуация теперь полностью изменилась.

– Ты о том, что было между нами? Могу тебя успокоить – я не придаю этому большого значения.

– Успокоил… Я о другом. С сегодняшнего дня, как мне кажется, охота пойдет именно на тебя, а не на меня.

– Ты уверена?

– Ты больше не можешь служить мне защитой.

Ты теперь сам притягиваешь к себе опасность, а я не хочу оказаться под ударом за компанию. Согласись, это естественное желание.

– Та-а-ак… – протянул Банда. – Значит, прежние мои заслуги не в счет.

Роза ничего не отвечала, выдерживая немигающий взгляд Бондаровича. Александр не мог понять. серьезно она говорит или это очередная игра. Потом у него возникло подозрение, что Мамаева хочет его о чем-то предупредить, но не решается говорить открыто.