Искатель, 2004 №3 - Станислав Васильевич Родионов

— Ты же обхаживаешь дядю Взрывпакета, и он хорошо платит…

— Именно.

— Что именно?

— Зачем же мне кольцо…

— Но оно пропало.

— У меня не нашли.

Голубизна ее глаз перешла в синеву. Губы сегодня не казались ни запекшимися, ни большими и ни пухлыми — сочные губы. И она оказалась курносой, как утенок.

— А если бы нашли, то призналась бы?

— Ведь не нашли.

— Разной тебя представлял, но только не такой…

— Какой?

— Воровкой!

Честная бы девица возмутилась. Она же скривила губы, словно я дурь болтнул. Девчонка, восемнадцати лет, из провинции, забрана в Районное Управление внутренних дел — и не боится? Впрочем, выплакалась в магазине: загару на лице стало меньше, словно его смыли слезы.

— Надолго я арестована?

— Ты не арестована, а задержана.

— Надолго?

— Это решаю не я.

— А кто?

— Следователь, прокурор, суд…

В моей голове мысли водили пьяные хороводы. То есть плясали. Ей срок грозит, а интересуется второстепенным. Да и на воровку не похожа. В представлении многих, да и в моем, воровка — это прожженная баба с плутовским взглядом и ловкими руками. Не девчонка же из Кислотского района?

— А где они? — спросила задержанная.

— Кто?

— Следователь с прокурором.

— Половина седьмого, наверное, уже дома.

Мои мысли цеплялись друг за друга репейником. Я не мог их выстроить в нечто определенное и поэтому не знал, как вести разговор. Воровка… Она же потерпевшая по теракту и обвиняемая по краже? Спросил я довольно-таки бессмысленно:

— Значит, надумала разбогатеть?

— Я и так богата.

— Много денег?

— Богата не материально.

— Духовно?

— И не духовно.

— Как же?

— Богата эмоционально.

Расшифровывать я не стал, потому что расшифровки требовали другие факты. Взрыв бомбы в ее доме… Кража бриллианта из могилы цыгана… Кража бриллианта из ювелирного магазина… Эти три обстоятельства соединялись. Только как? Ага, все они связаны или Любой, или бриллиантами. Люба ночевала на кладбище, на котором и ограбили могилу.

— Белокоровина, в вашем поселке цыгане живут?

— Нет.

— А молдаване?

— У нас евреи живут.

Без плаща ее фигуру разглядел: плечистая, тонкорукая, но крутобедрая. Тяжелые волосы цвета луковой шелухи схвачены крупной заколкой-крабом. А одета… Что за кофта, будто сшитая из войлока с множеством аляповатых пластмассовых пуговиц. Рассчитанная на сон в сырых склепах?

Не знаю, в чем дело, но во мне зародилось подозрение. Не по поводу кладбища. А по поводу чего? Подозрение ни в чем. Пора приниматься за допрос по существу, а невнятное подозрение удерживало.

Я нагнулся и глянул под стол.

— Ты без чулок?

— Ну и что? — она подобрала ноги.

— Туфли-то того, а?

— Чего?

— Каблуки врозь, подошва на авось.

— Это мое дело.

Войлочная поддевка, дурацкие пуговицы, стоптанные туфли… Они породили сомнения, а уж от них недалеко до логики. Работать без логики — что жарить шашлык без шампура.

Время девятнадцать тридцать. Успею. Я отвел задержанную к дежурному и временно оставил под его наблюдением. Меня несла догадка…

15

В ювелирном магазине по-прежнему было тихо, малолюдно и, главное, прохладно. Я не пошел ни в кабинет директора, ни за прилавок, а встал перед продавщицей Наташей, как заурядный покупатель. В ее темно-бриллиантовых глазах — говорят, существуют и черные бриллианты — остекленело недоумение. Еще бы. Оперативник выскочил, словно из-под прилавка, как чертик из ящика: краснорожий, вспотевший, кудлатый.

— Наташа, кто гонит туфту, тому гореть в аду.

— Какую туфту? — она слегка отшатнулась.

— Кто гонит лжу, то есть ложь.

— Я сказала правду.

— Разве? Может, проехаться в РУВД?

— Господи, да зачем мне говорить неправду?

— Как зачем? Колечка-то у задержанной не нашли.

— Думаете, оно у меня?

— Почему бы нет?

— Вы сошли с ума…

Тон нашего разговора повышался. Другие продавщицы — три девушки — оставили свои рабочие места и подтянулись к нам. Скорее всего, на защиту изумленной Наташи.

— Сейчас докажу, — заверил я. — Стразы для чего?

— Вместо подлинных.

— А почему натуральные не показываете?

— Люди разные…

— Именно. Могут украсть или подменить. А как вы определяете честность покупателя? И его кредитоспособность?

— Ну, видно же. По обращению, по одежде…

— Ага, по одежде. Значит, девица, попросившая кольцо с бриллиантами, показалась состоятельной?

— Наверное… Голосок просящий…

— Наташа, на ней потертая хламида. Стоптанные туфли. Бабушкина сумка из сундука. Какие бриллианты!

Наташа смотрела изумленно, словно я из опера превратился, скажем, в гиппопотама. Или она изумлялась собственной промашке? Не верил я в эти промашки, потому что продавцы — отменные психологи. У нас с Наташей вышло что-то вроде молчаливой дуэли. Её прервала одна из продавщиц:

— Нат, ведь девушка была не одна, а с мужчиной.

— Ах да, вспомнила. Высокий солидный дядя. Я решила, что это жених. Еще подумала… Девчонка, а вдет за пожилого.

— Он с ней разговаривал?

— Если вместе пришли…

— О чем?

— Я не прислушивалась. Она что-то спрашивала, он отвечал.

Картинка резко изменилась. Вот почему нет у нее кольца — оно у соучастника. Значит, их двое. Так сказать, организованная преступность. А поселок Бурепроломный, а ночевка на кладбище?

— Девушки, обрисуйте мужчину.

— Солидный, средних лет…

— В очках…

— И с усами.

В девичьи голоса вторгся мужской голос подошедшего охранника:

— Он часто здесь пасется.

Так, работы прибывает: если часто, то нужна засада.

Все-таки охранника я спросил:

— Почему часто?

— Работает на углу в ресторане «Балык».

— И потому что есть «зеленые», — добавила Наташа.

До ресторана ходьбы минут двадцать — я пробежал за десять. На той неделе мы с Фоминым туда выезжали: две проститутки били третью. Но ресторан спокойный, рыбный.

И рыбный дух меня обволок еще на лестнице. Я даже представил: в каком-нибудь судке лежит севрюга-белуга и млеет от жара и собственного жира. Все-таки у оперативной работы есть свои преимущества: например, обедать здесь мне не по карману, но, предъявив удостоверение, могу пройти на кухню и понюхать. Нюхать я не пошел, потому что увидел того, кто мне был нужен, — он стоял у входа, по-наполеоновски скрестив руки, правда, не на груди, а на животе. Я вспомнил его: во время драки проститутка сорвала с него очки. Он был тут каким-то администратором.

Я подошел. Метрдотель — если только они так зовутся — меня узнал.

— Желаете пообедать?

— Спасибо, желаю с вами поговорить.

— О драке я все рассказал.

— Не о драке.

В ранний вечер ресторан полупустой. Мы отошли в уголок и сели за свободный столик.

Нужен бы оперативный подходец насчет здоровья, семьи и условий работы, но нетерпение сильнее.

— Ювелирный магазин посещаете?

— Да, сегодня был.

— А зачем?

— Присматриваю жене подарок…

Заволновался он вдруг, и заметно. Некоторые люди в таких