Искатель, 2004 №3 - Станислав Васильевич Родионов

— Меня подозревают… в экономических преступлениях?

Попал я, да не туда. Мужик решил, что ему хотят пришить какие-то хищения в ресторане. Я спросил хитровато:

— Какой же подарок хотели жене?

— Пока не знаю…

— А я знаю — золотое кольцо с бриллиантами.

— Нет, что-нибудь из янтаря.

— Зачем же смотрели кольцо?

— Ничего подобного.

— А вот врать оперативнику нехорошо, — внушительно уведомил я и для острастки потребовал: — Паспорт с собой?

— Что происходит? Какое вранье? Какое кольцо? Зачем паспорт?

Кипятился он всерьез. Усы подрагивали, очки подпрыгивали. Чтобы его утихомирить, я спросил ядовито:

— Может быть, и в магазин вы пришли один?

— Разумеется, заскочил на полчаса.

— Может быть, и кольцо смотрели один?

— Да, один. — И запнулся, как споткнулся. — В смысле пришел один. Ко мне обратилась девушка провинциального вида и попросила помочь ей выбрать обручальное кольцо. Я помог и поспешил в ресторан. Вот и все.

Вот и все. Другие мои вопросы — как девушка выглядела, куда она делась — уже не имели большого смысла. Знал я, как она выглядит и куда делась. Из кожаной папки с петелькой на уголке для пальца — чтобы носить — достал я листок бумаги и написал с его слов короткое объяснение. Вот и все.

Нет не все. Я мчался в РУВД, но мысли меня обгоняли. Не слепит ли меня ее молодость? Не спонтанно цапнула бриллиант, а продуманно и подготовленно. Обратилась за помощью к мужчине, понимая, что ей драгоценность в руки могут не доверить. Эта Люба так тщательно готовила преступление, что колечка с камушками мне век не найти. Если только не пойдет в признанку и сама не расскажет.

16

Я вернулся в РУВД и отвел задержанную в свой кабинетик. Уже восемь сорок. Фомина нет, смолкла обычная суета, что и хорошо: для предстоящего разговора и требовались тишина и некоторая интимность.

— Гражданка Белокоровина, как вам уже известно, я оперуполномоченный уголовного розыска лейтенант Палладьев. Буду с вами разбираться.

— Допрашивать?

— Нет, допрашивать будет следователь. А я беру объяснение.

— В чем разница?

— Например, я не предупреждаю об ответственности за дачу ложных показаний.

Было заметно, что ее интересует другое: куда я бегал и чего принес новенького. Скрывать не было смысла.

— Белокоровина, есть свидетель, который все подтвердил.

— Что он подтвердил?

— Как обратилась к нему.

1 — Обратилась, — она кивнула с готовностью.

— Зачем?

— Помочь выбрать колечко.

— Люба, давай хотя бы без вранья наглого. Какое колечко, если у тебя ни копейки?

— Не всегда же я буду бедной.

— Значит, интересовалась впрок?

— Для будущего. А какой же он свидетель? Я не отпираюсь, что кольцо смотрела.

В точку. Метрдотель не свидетель, поскольку кражу никак не подтверждает. Но Белокоровина уже не казалась испуганной — она уже вела себя процессуально, анализируя информацию.

— Люба, я ведь знаю, почему ты обратилась к мужчине.

— Ну?

— При твоем поселковом прикиде бриллианты тебе бы не показали.

— Не показали бы — ушла.

— А украсть?

— Не брала.

Лицо сразу потеряло, так сказать, процессуальную ясность и посмурнело. Видимо, пока я бегал в ювелирный магазин, она круто всплакнула. Нет, следов слез на лице не осталось — осталась напряженность кожи щек, как бывает с просохшей бумагой.

— Люба, — начал я как можно проникновеннее, — объяснение будет первым документом. Протокол допроса у следователя уже будет вторым.

— Ну и что?

— Их будут сравнивать.

— Ну и пусть сравнивают.

— Как ты не понимаешь? Увидят, искренне говоришь или нет. Все первое всегда идет от души. А что получается? Ты врешь с первых же слов.

— А ты меня отправь прямо к следователю. Я и ему скажу, что кольца не брала.

Не в бровь, а в глаз. Следователь, да и все РУВД, узнают, что лейтенант Палладьев не сумел расколоть восемнадцатилетнюю девчонку; лейтенант Палладьев повесил на РУВД «глухаря» — нераскрытое преступление; самое страшное наступит тогда, когда ее, девчонку, за полчаса разговорит другой бывалый опер.

Она сидела прямо, как спортсменка. Ее ладная фигура… У меня зачесался висок — это догадка пробовала выползти из черепной коробки. Выползла. Я вспомнил и прищурился, как сытый кот.

— Говоришь, ладно скроена и романтично сшита?

— Что?

— Выгоревшая шатенка, а?

— Не понимаю…

— Ищешь человека, для которого главное в жизни поэзия и любовь, а?

Может быть, она и краснела. Но где-то там, под загаром. Впрочем, щеки потемнели. Догадалась, что я прочел ее объявление в газете. И вскинула голову, словно ее укололи в шею.

— Ну и что?

— Какой же ты дала адрес? Кладбище?

— Предложения оставлять в редакции.

— Оставляли?

— И номера телефонов, и место встречи…

Я вспомнил вычитанный исторический факт: первое брачное объявление появилось в английской газете в 1727 году. Некая Элен искала себе мужа — ее тут же определили в психушку. Теперь брачных контор и разных свах пруд пруди. Думаю, искать жену по объявлению — что заказывать товар в магазине почтой по каталогу. Вроде игры в орла-решку. Я сторонник случайных знакомств. Севка Фомин говорит, что лучше здравый расчет, чем слепой случай. Нет, не лучше: слепой случай — это вмешательство судьбы.

— Ну и кого же ты, Люба, выбрала?

— A-а, с такими встречаться, что с козлом бодаться. Один пришел «под балдой» — от собственного чиха шатает. Второй старик, лет тридцать ему…

— Да, древний старикашка.

— Еще прицепился иностранец.

— Небось француз?

— Нет, турок из Туркмении.

— Люба, турки живут не в Туркмении, а в Турции.

— А кто живет в Туркмении?

— Туркмены.

Она не шутила. Глаза как синие желуди. Носик вздернулся выше, сочные губы готовы обидеться или рассмеяться.

— Чем же кончилось с туркменом?

— Ха, жених. Пришел в тюбетейке.

— Еще был?

— Павлин. Черные лакированные сапоги, как у гусара. На шее не то золотой крест, не то бронзовый паук. Звать Коля. Спрашиваю про фамилию. Говорит, зови просто — Коля Синий.

Я глянул на часы — около двадцати двух часов. Как ему и положено, время бежало скоро и незаметно. Ночные допросы законом ограничены — только в чрезвычайных обстоятельствах. Но мы всего лишь беседовали.

— Теперь, Люба, давай о деле…

— Каком деле? — сделала она лицо простодушным, как у ребенка.

— Неужели ты надеешься, что тебя, укравшую дорогое кольцо, отпустят?

— Не брала, — уже заученно повторила она.

— Люба, о логике слыхала? Было кольцо, после тебя кольца