Криминальный репортер - Евгений Сухов

— Пять минут, — напомнил мне Вася и поднял указательный палец. — Ты понял?

— Понял, понял, — сказал я.

— Засек, — показал он на часы.

— Не переживай…

— Вот, — Вася немного посветлел лицом. — Он тоже так говорил: понял, понял. Или: скоро, скоро. Быстро так говорил… Хороший был мужик. Не жлоб. Подойдешь к нему: Игорек, выручай, дай полтинник, на пузырь не хватает. Трубы горят! И что ты думаешь? Дает! И потом не пристает и не висит над душой, типа: когда отдашь, да когда отдашь. Да… А тогда он сам во двор вышел. Ко мне и Гришке, — он замолчал и посмотрел на меня: — Гришка — это кореш мой. Мы с ним вместе… это, общаемся.

Я молча кивнул, поскольку любая фраза могла его сбить.

— Так вот, — продолжил Вася. — Он подошел и сказал, что не дернуть ли нам водочки? Выпивши малость был, — щелкнул он себя по строптиво выпиравшему кадыку. — Поговорить хотелось с понимающими людьми, с нами… Он любил «за жизнь» потолковать. Говорил, за такими разговорами душой отдыхает. Я и сам так нередко отдыхаю. — Вася задумался, а потом спросил: — А пять минут еще не прошло?

— Нет, только две прошло, — ответил я. — А когда он к вам подошел — днем, вечером?

— Дне-ем, — протянул Вася.

— Хорошо, рассказывай дальше…

— Ну, он предложил, а мы с Гришкой что ж, с хорошим человеком… С другом лучшим. Он говорит, спасибо, братцы, дескать, уважили. И дает на два пузыря. Гришка тогда еще спросил, а на закусь не подкинет ли деньжат? А он, дескать, с собой нету. Да и есть, говорит, у меня закусь. Ко мне, мол, пойдем, у меня пожрать имеется. А тут откуда ни возьмись Петруха… Вот что значит нюх… Давайте, говорит, я в магазин слетаю. Ну, а чо, нам не жалко. Лети себе! Не наши деньги, и водка не наша. К тому же Петруха нас как-то угощал, отчего его в компашку не взять? Мы его сейчас угостим, он нас потом… Без взаимовыручки, брат ты мой, нельзя. Запросто окочуриться можно, если вовремя не опохмелиться. Сердце не выдержит — и хана! Ну, значит, он ушел, а мы к Игорьку пошли. Он из холодильника все вымел, колбаса там, сыр, рыбку тоже, — сглотнул Василий. — Говорю же, не жлоб был, правильный мужик. А тут и Петруха с тремя пузырями. Я ему — а откуда третий пузырь? А он — я, дескать, в компанию напросился, от себя пузырь прикупил. Тоже не жлоб… Прошли пять минут-то? Уморил ты меня совсем.

— Нет, — сказал я и посмотрел на часы: — Еще полторы минуты осталось…

— Ладно, — согласился Василий. — Пришли мы, выпивать начали, разговаривали. Игорек нам байки рассказывал из киношной жизни, а мы ржали. Он здорово умел рассказывать, смешно. Одно слово — артист…

— А потом? — решился я задать вопрос, потому что Вася замолчал.

— А потом я и не помню. Как отрезало! Допили, да по домам пошли, — ответил Василий. — Вечером уже… Стемнело, помню.

— А вы все вместе ушли? — быстро спросил я.

— Кажись, вместе, — наморщил лоб Василий, заставляя извилины работать в усиленном режиме. — Вместе пришли, вместе и ушли… Как и полагается!

— Точно вместе? — переспросил я.

— Не, не точно, — подумав, ответил Вася. — Ты лучше Гришку об этом спроси. Или Петруху. Может, они лучше моего помнят…

— А Петруха — это такой… Средних лет, среднего роста, в джинсах и светлой куртке? Лицо суховатое, а глаза серые, так? — спросил я, припоминая приметы мужика в кепке из интервью.

— Да вроде так, — ответил Вася и с любопытством посмотрел на меня: — А ты чо, знаешь Петруху?

— Да, видались как-то, — неопределенно ответил я. — А где он живет, не знаешь?

— Говорил, что в соседнем дворе…

— А в каком? — не отставал я от Василия.

— А хрен его знает, — немного подумав, сказал он. — Ну, наливай, что ли…

Водки хватило на полный стакан. Вася медленно поднес его ко рту, выдохнул, закрыл глаза и выпил. Затем быстро очистил банан до конца, засунул его в рот и принялся с аппетитом жевать.

— Не, — сказал он полным ртом. — У эухи э эые аа…

— Чего? — не разобрал я ни единого его слова, кроме «не».

— У Петрухи не серые глаза…

— А какие? — спросил я.

— Э эые аа… — снова ответил Вася. У него пьяно заплетался язык. Перебор…

Я посмотрел в его глаза. Но в них уже не было мысли…

— Все, — сказал я себе. Вася сделал, что мог. Пусть другие сделают лучше его. Например, Гриша. Но не сегодня…

И мы поехали на базу.