Алмазная лихорадка - Марина Серова

Мне открыла худенькая опрятная женщина, на лице которой навеки застыло выражение озабоченности и тревоги. Она сразу же пригласила меня в дом, и я вошла, изо всех сил стараясь представиться созданием несчастным и безобидным, не от мира сего.

Разговаривали мы на кухне, где за широким столом сидел нелюдимый мрачный мужчина, облаченный в рубашку, ватные штаны и шерстяные носки, и шумно ел щи. Видимо, это и был хозяин самосвала. На меня он даже не взглянул.

Жалким доверчивым голосом я изложила хозяйке совершенно дикую историю о том, как мы с мужем перепутали станцию и сошли раньше, чем следовало, но нам, хоть умри, необходимо попасть до полуночи в Коряжск, потому что у нас там тетя, а у тети слабое сердце, и не могли бы вы… то есть ваш муж… мы хорошо заплатим… Так я ныла, а про себя гадала, откуда в моем рассказе появилась тетя — то ли я позаимствовала ее у несчастного Пряжкина, то ли это была моя собственная тетя Мила, которой, бедняжке, сейчас наверное, икалось. Хозяйка выслушала печальную повесть, сочувственно кивая и поддакивая, а потом с сожалением сказала:

— Нет, милая, не сможет он тебя отвезти… Никак.

Она имела в виду, конечно, типа в шерстяных носках, который продолжал яростно хлебать щи, не обращая на нас никакого внимания. Я набавила цену.

Хозяйка скорбно покачала в ответ головой.

Но я уже завелась и назвала сумму, на которую можно было приобрести приличный холодильник. Хозяйка вздохнула и негромко сказала:

— Нет, девушка, не получится. Выпимши ведь он… Куда он поедет?

Вдруг чавканье оборвалось, и хозяин, устремив в нашу сторону сумасшедшие глаза, упрямо заявил:

— А вот поеду! — Я увидела, что он действительно пьян, и пьян мертвецки.

Женщина замахала руками.

— И думать не моги!

Муж секунду смотрел на нее, а потом шарахнул по столу кулаком так, что все предметы на нем подскочили сантиметров на десять в воздух.

— Сказал — поеду!

Женщина ахнула. Мне стало неловко, но изменить я уже ничего не могла — процесс сделался неуправляемым. Шагая, как механизм, мужик сдернул с крючка телогрейку и натянул ее поверх рубахи, не застегивая. Сопя и раскачиваясь, влез в пудовые сапоги. Потом махнул мне рукой и, не оглядываясь, вышел из избы.

Чрезмерное количество пассажиров его не смутило. Пересчитав нас по головам, он без церемоний отобрал у Капустина драгоценный чемодан и зашвырнул в кузов.

— Сундук сюда! — безапелляционно заявил он. — Вы — в кабину! Бабу — на колени!

Нам оставалось только подчиниться. Усаживаясь на коленях у Чижова, я предупредила:

— Только не вздумайте чего-нибудь себе вообразить!

— Я постараюсь, — скромно ответил он.

— Не понимаю, — с усилием выговорил Капустин. — Это все на самом деле или я сплю? Мы же все разобьемся!

— Это кто разобьется?! — с угрозой спросил хозяин самосвала, втискивая себя в кабину. — Ты, что ль, профессор? — Он презрительно посмотрел на Капустина и, обдав перегаром, спросил: — Ты у себя в институтах про Леснова слышал? Нет? Вот и молчи!

— А кто это — Леснов? — осторожно поинтересовался Капустин.

— Леснов — это я, — мрачно сказал шофер.

Мотор взревел, и самосвал, расплескивая лужи и взлетая на кочках, в одно мгновение вымахнул на шоссе. Леснов сразу же набрал максимальную скорость, так что в самосвале все завибрировало и загремело, и деловито бросил:

— Куда едем?

— В Коряжск!

Он кивнул головой и припал к рулю. Залитая лунным светом дорога понеслась нам навстречу.