Смерть в сумасшедшем доме - Кэролайн Данфорд

– Но в том-то и дело. Лорд Ричард…

Рори приложил палец к губам:

– Подумай хорошенько, Эфимия. Раз уж мой хозяин сумел избежать наказания за то, что он, по слухам, совершил, ему не составит труда заткнуть рот какой-то репортерше, ведущей рубрику о светских сплетнях. Газета просто не осмелится обнародовать ничего против лорда Ричарда Стэплфорда.

– Ты прав, – жалобно согласилась я. – Но это всё неправильно.

– Я бы сказал, что весь их мир устроен неправильно, потому-то и твержу тебе, что лучше держаться от него подальше.

– Ты действительно думаешь, что, если я не стану вмешиваться, все само собой утрясется?

Рори кивнул:

– Поверь мне, так оно и будет.

– Ты единственный, кому я могу верить.

Рори улыбнулся и, наклонившись, вдруг быстро поцеловал меня в лоб. Потом он покраснел, пробормотал, что его, дескать, ждут обязанности, и ретировался.

Почти весь день я оставалась одна. Мэри принесла мне еду и трещала без умолку о ночных событиях в доме, которые ее сильно взволновали, но днем, насколько я поняла, ничего интересного не происходило, и дело о нападении на миссис Уилсон ничуть не прояснилось. Наступал вечер, я, должно быть, задремала у камина, размышляя о том, что это самый безмятежный день в моей жизни, и тут пришел мистер Бертрам, на этот раз без спутницы.

– Как самочувствие, Эфимия? – поинтересовался он, протягивая мне бокал. – Я подумал, что немножко хереса тебе не помешает.

– Спасибо, – сказала я, прекрасно понимая, что с его стороны это своего рода предложение мира, сделанное со всем изяществом, и потому от вина нельзя отказываться.

– Прошу прощения за наше утреннее вторжение, – продолжил мистер Бертрам. – Беатрис слишком увлечена своей работой в газете.

Я кивнула, вспоминая разговор с Рори и решив держать рот на замке.

– Из ее рассказов я понял, что ей доводилось бывать в разных местах, пользующихся не самой лучшей славой. – Он все еще стоял, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. – Вряд ли она встречала среди прислуги таких девушек, как ты.

– То есть девушек, которых можно назвать «почти что образованными»? – не удержалась я.

Мистер Бертрам наконец сел на стул.

– Я никогда так о тебе не говорил. Она меня неправильно поняла. Я упоминал о твоих умственных способностях, и Беатрис сделала… э-э… неверный вывод.

– Это не так уж важно, сэр, – вежливо отозвалась я.

– Что ты, очень важно. Беатрис думает, что могла случайно тебя обидеть, и ужасно переживает. Она такая ранимая! На удивление чувствительная для той работы, которой занимается. Говорит, ей порой приходится буквально заставлять себя быть безжалостной, чтобы задавать нужные вопросы.

– Бедняжечка, – сказала я, чуть не фыркнув в бокал хереса.

Мистер Бертрам просиял:

– Я знал, что ты поймешь, Эфимия! Вы с ней очень похожи – обе сильные, независимо мыслящие женщины. Разумеется, у вас разное общественное положение, но я уверен, что, если бы для тебя обстоятельства сложились иначе, ты бы тоже стала хорошей газетной репортершей.

Я постаралась принять это за комплимент и молча улыбнулась.

– Ты не очень-то разговорчива сегодня.

– Мне просто нечего сказать, сэр. Я действительно ничего не знаю доподлинно о прошлом миссис Уилсон. И видела я то же самое, что вы: она расстроилась, услышав послание от духа на спиритическом сеансе, а слова доктора Симпсона о ней показались мне слишком туманными. – Я покачала головой. – В общем, мне ничего не известно наверняка, а при таких обстоятельствах важнее всего факты, не так ли? Нападавший был настроен решительно и понимал, что делает, поэтому мне бы не хотелось каким-то образом ввести полицию в заблуждение и направить на ложный след своими безосновательными предположениями, – высказалась я и закусила губу.

Мистер Бертрам смерил меня тяжелым взглядом. Он отлично понял, на что я намекала.

– Мы оба имели несчастье удостовериться, что полиция не всегда демонстрирует должный уровень понимания, верно, Эфимия? В прошлый раз, на Шотландском высокогорье, я пытался убедить тебя не вмешиваться – и жизнь Рори оказалась под угрозой. Если бы ты тогда послушалась моего совета, вместо того чтобы действовать по собственному разумению, сейчас его с нами уже не было бы.

– Тогда были чрезвычайные обстоятельства, – сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя использовать против мистера Бертрама его же собственные аргументы было нелегко. – У полиции уже есть подозреваемый в нападении на миссис Уилсон?

– Все в доме под подозрением. И это немыслимо!

– Все, кроме вас и Рори. А также, я полагаю, можно исключить женщин.

– Преступник был невысокого роста и отнюдь не мощного телосложения.

– Значит, ваш брат тоже не годится в подозреваемые, – улыбнулась я.

– Похоже, полиция не слишком серьезно отнеслась к моему описанию преступника, – мрачно проговорил мистер Бертрам. – Никто из нас не успел его как следует разглядеть.

– Но… – начала я и замолчала. – Но вы с Рори должны были видеть этого мужчину… то есть этого человека совсем близко. Может быть, вы заметили цвет глаз и волос?

– Я – нет, и сержант Дэвис сказал мне, что никто не смог назвать ему особые приметы.

Я нахмурилась.

– Ты что-то знаешь, Эфимия?

Был подходящий момент рассказать о том, что я видела глаза нападавшего, и поделиться сведениями, почерпнутыми из разговора с доктором Симпсоном.

Я усиленно подыскивала слова, не зная, как поведать мистеру Бертраму, что их собственный семейный врач подозревает прежнего лорда Стэплфорда в предосудительной связи с экономкой. И хотя у Бертрама не имелось поводов любить родного отца, известие о том, что у покойного лорда был внебрачный ребенок, принять ему будет нелегко.

– Видите ли… – начала я и сглотнула; по многим причинам, в том числе из-за наших необычных, хоть и вполне невинных отношений, продолжить мне никак не удавалось.

Мистер Бертрам подался вперед:

– Да, Эфимия?

У меня в голове звучали предостережения сержанта Дэвиса и Рори, но я была намерена раскрыть правду.

– Видите ли…

Его глаза горели нетерпением, он уже предвкушал, что я сейчас дам ответ на загадку или, по крайней мере, первый ключик к ее решению. Но я колебалась. В этом была опасность для всех нас, к тому же я не знала, насколько правильно мистер Бертрам меня поймет.

– Мне позвать мисс Уилтон? Ты знаешь нечто такое, что ей необходимо услышать, да?

Тут я подумала, не поделиться ли с ним своим мнением о его новой подруге. Господь свидетель, мы с мистером Бертрамом часто спорили, но он всегда был на моей стороне, а я – на его. Однако наши отношения, выходящие за рамки общепринятых, подвергались испытанию с появлением на сцене мисс Уилтон.