Дело о коте дворецкого - Эрл Стенли Гарднер

— Вы что, побыстрей не можете? — спросил он.

Один из могильщиков бросил на него возмущенный взгляд:

— На высшей скорости работаем. А больше людей не привлечь —места нет. Да уже почти достали.

Он вытер мокрым рукавом пот со лба и снова принялся быстрокопать. Минуту спустя одна из лопат, судя по характерному звуку, наткнулась натвердое.

— Полегче, — предостерег второй могильщик. — Не позволяйподгонять тебя. Нам еще грязь надо счистить, а уж после поднимать. Веревки вручки проденем — и тогда хватит им стоять да бездельничать, пусть с намипоработают, разомнутся.

Бергер проигнорировал это саркастическое замечание. Оннаклонился и заглянул в яму. Перри Мейсон зажег сигарету и переступилпромокшими ногами. Пол Дрейк бочком подобрался к нему и спросил:

— И ты не покраснеешь, если медик скажет, что тот тип и всамом деле сгорел заживо?

Мейсон в нетерпении потряс головой:

— Я только заявил о фактах. Думаю, они сами во всемразберутся. Если бы им поговорить с Эдит де Во, а потом привлечь к допросу СэмаЛекстера, у них было бы больше шансов что-то узнать.

— Да, — сказал Дрейк, — но тогда Бергеру пришлось бы начатьрасследование обстоятельств смерти Питера Лекстера. Он боится, что ты как разэтого и добиваешься, и будет увиливать, пока не увидит, что перед ним дело —только тогда он начнет действовать открыто. Он уже вступал в игру с тобой. Итеперь, вроде обжегшегося ребенка, боится огня.

— Все-таки, — с презрением сказал Мейсон, — он слишкомосторожен. Это дело ускользнет у него из рук, если он станет осторожничать. Онможет бояться огня, но не может же он без огня испечь пирог. И даже после того— не может он съесть пирог и одновременно сохранить его.

Том Глассмен, старший следователь, повел носом.

— Как бы уберечься от простуды в такую погодку, а, доктор? —спросил он.

— Лежать в теплой постели, — неприязненно ответил докторДжейсон. — Надо же было выбрать такую дождливую ночь! Сколько дней прошло послепохорон, и никто не интересовался трупом, пока не пошел дождь.

— Сколько времени вам потребуется, чтобы осмотреть тело?

— Не так много. Будет зависеть от того, как поработал огонь.

— Давайте веревку, — скомандовал человек из могилы, — иприготовьтесь поднимать.

Через несколько секунд гроб резко подался вверх — все тянулиза веревки. Вот он вышел на поверхность. Под него подставили доски. Гробскользил по грязным мокрым доскам, пока не оказался на твердой почве. Один израбочих обтер тряпкой грязь с крышки. Появилась отвертка. Через минуту крышкагроба была откинута назад и чей-то голос произнес:

— Вот, доктор, теперь оно ваше.

Доктор Джейсон выступил вперед, издал неопределенноевосклицание, достал из кармана фонарик. Все столпились в кружок, но никто неподнес ближе газовый фонарь, так что гроб остался в тени.

— Каков ваш вывод, доктор? — спросил прокурор.

Карманный фонарик доктора Джейсона осветил внутренностьгроба. Пальцы его дотронулись до обугленного тела.

— Трудно сказать. Он обгорел так, что вот-вот рассыплется.Придется поискать такой участок, где кожа была защищена одеждой.

— А как насчет угарного газа?

— Нет нужды проверять. Он все равно есть.

— Ладно, можете вы приступить к осмотру?

— Прямо сейчас? Здесь?

— Да.

— Это будет трудно, и заключение не будет окончательным.

— Разве вы не можете высказать догадку?

Доктор Джейсон покорно вздохнул.

— Отвечу через несколько минут, — сказал он.

Один из рабочих подошел с фонарем. Доктор выражалнегодование по поводу погоды и неодобрение по поводу всей процедуры.

— Свет сюда… нет, не так близко… тень не должна падатьвнутрь… Так, стойте там, — распоряжался доктор.

Он покопался в гробу, потом достал из кармана нож; четкораздался звук проходящего сквозь ткань лезвия. Через минуту он выпрямился икивнул Гамильтону Бергеру:

— Вы хотели догадку?

— Да, именно.

Доктор Джейсон, сдвигая крышку на прежнее место, сказал:

— Начинайте расследование.

Гамильтон Бергер постоял, уставившись на гроб взадумчивости, потом кивнул и повернулся на каблуках.

— Отлично, — сказал он. — Начнем. Поедете с нами, мистерМейсон. Дрейк отправится следом в вашей машине. Вы, доктор, останьтесь.

Мейсон пошел за Бергером к прокурорской машине. За руль селТом Глассмен. Все хмуро молчали. Дворники монотонно ходили по лобовому стеклу,их звук перекрывал шум мотора и шуршание шин.

— Мы едем к Лекстеру? — спросил наконец Мейсон.

— Да, — сказал Бергер, — в городской дом. Я хочу задать емунесколько вопросов.

— Собираетесь предъявить обвинение?

— Задам несколько прямых вопросов. Не думаю, что сразупредъявлю обвинение. Нужно сначала подготовиться. Я не буду пока спрашивать ошланге. Думаю, что вам, Мейсон, и вашему детективу лучше не присутствовать,когда мы будем задавать эти вопросы.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Мы сделали все, что могли. И язнаю, где есть теплая мягкая постель, горячий пунш и…

— Еще нет, — перебил Бергер. — Вы это дело начали, и вамнадо быть в курсе.

Мейсон вздохнул и откинулся на подушки. Машина промчалась попустым улицам и кривым переулком взобралась на холм.

— Где-то здесь, — объявил Бергер. — Участок большой.Старайся не включать фары без надобности, Том. Я хотел бы взглянуть на гараж,прежде чем мы кого-нибудь потревожим.

У поворота Глассмен сбавил скорость, остановил машину ивыключил мотор. Не слышно было ни звука, лишь стук дождевых капель по крышемашины.

— Пока все нормально, — сказал Глассмен.

— Отмычки есть? — спросил Бергер.

— Конечно. Хотите, чтобы я открыл гараж?

— Да, я хотел бы взглянуть на машины.

Глассмен направил фары на висячий замок, которым запиралсягараж, открыл дверцу и выбрался под дождь. Он достал из кармана связку ключей,через минуту кивнул Бергеру и отодвинул дверь.

— Осторожней, — предупредил Бергер. — Не захлопни двери.Нельзя поднимать тревогу раньше времени.

В гараже стояли три машины. Фонарик Глассмена по очередиосветил каждую. Глаза Мейсона сузились при взгляде на новенький паккард-седан.Заметив выражение его лица, Бергер спросил: