Эпидемия D - Джереми Бейтс

– Меня же не только Том обзывал. Другие тоже.

– Зачем ты лопал пирожные, чувак? Что тебя занесло на кухню?

Мы пошли медленнее.

– Мне надо было в туалет, – сказал Хомяк. – Газировка даром не проходит, так? Ну, я спросил у Вэн, где туалет, и она сказала – наверху, у входной двери. Сходил и уже шел назад, но увидел, что пирожные просто лежат на кухонной стойке. Я знал, что это на потом, но решил съесть свою долю прямо сейчас.

– Вэн сказала, что ты слопал три.

– Иногда одного мало, бывают же такие вкусные. А третье я положил бы обратно, но она не позволила. Ты же видел.

– И где оно?

– Я его съел.

Я представил, как Хомяк идет по темному тротуару, совсем один, плачет, потому что все подняли его на смех, и при этом набивает рот раздавленным пирожным – тем самым, из-за которого ему и влетело! Чтобы подбодрить его, я сказал:

– Надо было, когда уходил, всю тарелку с пирожными прихватить.

Он ухмыльнулся и ответил:

– Да, чувак, это было бы круто! Вэн от злости лопнула бы.

– А мы бы наелись от пуза…

Хомяк остановился.

– Может, вернемся и заберем? Все в подвале. Незаметно войдем и выйдем. Вот уж они порадуются!

– Господи, Хомяк, – сказал я. – Тебя жизнь ничему не учит, да?

Мы прошли дальше по Главной улице, почти до магазина видеопроката, и Хомяк сказал:

– Эй, смотри, это шериф. Что это он задумал?

Шерифа нигде не было видно, но его коричневая машина стояла у обочины под желтым конусом натриевого фонаря. На крыше красно-синими огоньками сигналила мигалка.

Подойдя ближе, мы услышали прерывистый голос диспетчера по двусторонней радиосвязи. Дверь в антикварный магазин справа была открыта, внутри горел свет. Витрина хвасталась всевозможными безделушками, тут же была полка с фарфоровыми статуэтками, какие собирала моя бабушка.

– Глянем, что там такое? – предложил Хомяк.

– Ты что! – воскликнул я. – Может, эту лавочку ограбили. И вор еще там…

– Идите себе, парни, – сказал шериф, появляясь из-за угла. Его широкополая шляпа была низко надвинута на глаза, оставляя скуластое лицо в тени. Накрахмаленная и отглаженная светло-коричневая форма плотно облегала его ладно скроенную фигуру, а большой пистолет важно висел на поясе. Между тонкими губами болталась сигарета.

– Здрасьте, шериф Сэндберг, – сказал Хомяк, помахав рукой. – Поймали каких-нибудь ублюдков?

Шериф затянулся, ничего не ответив, выдохнул дым в ночь. Хмуро посмотрел на меня.

– Ты – один из сыновей Стю, верно?

Мне всегда было странно слышать, как кто-то называет моего отца по имени. Я привык слышать «мистер Грейвс», но не «Стюарт» или «Стю». Я кивнул.

– Я Бен.

– Что это вы разгуливаете в такое время?

– Идем взять в видеопрокате фильм.

– Тогда поторопитесь. Скоро здесь будет твой отец. Он не обрадуется, если увидит, что вы тут шастаете.

– Отец Бена будет здесь? – удивился Хомяк и вгляделся в витрину магазина. – Там кто-то умер?

– А твои родичи кто, сынок?

– Мистер и миссис Арчибальд, шериф. Мой отец – бухгалтер. Его контора тут, неподалеку, рядом с книжным магазином.

– Уолли? Конечно, я его знаю. Он мои налоги считает. Ладно, а теперь дуйте отсюда.

Мы двинулись дальше. Хомяк повернулся, пошел спиной вперед и сказал:

– Шериф? Между прочим, Том был с нами на вечеринке. Он дал мне пиво. Я не хотел пить, но он сказал, что я все равно должен ему за это заплатить. Так я должен платить, если даже не пил?..

– Мой сын дал тебе пиво? – ровным голосом спросил шериф.

Хомяк кивнул.

– У него был целый ящик, хватило бы на всех. Но мне отец пить пиво не разрешает. Так, наверное, я не должен ему платить…

Я дернул Хомяка за руку. Мы ускорили шаг, но не так, чтобы было заметно, что мы пытаемся свалить как можно быстрее. Краем глаза я заметил на лице Хомяка довольную ухмылку. Я знал, что этот номер выйдет ему боком – как всегда, – но в тот момент на моем лице сама собой появилась улыбка.

– Том будет отпираться, – заметил я.

– Отец может ему и не поверить, – возразил Хомяк.

– Том поймет, что это – твоих рук дело.

– Как? Я же не сказал шерифу, как меня зовут.

– Ты сказал ему, кто твои родители. В любом случае он скажет, что на вечеринке был толстяк, и он…

– Я не толстяк!

– Здоровяк, был на вечеринке.

Хомяк пожал плечами.

– Узнает Том, что это был я, не узнает – какая разница? Этот фуфель не так крут, как все думают. – Сменив тему, он добавил: – Как думаешь, кто умер в антикварном магазине? Раз шериф позвонил твоему отцу, значит, кто-то точно копыта откинул.

– Два покойника за два дня.

– Если это хозяин магазина, он был совсем не старый. Я в эту лавочку несколько раз заходил, с мамой. Здоровался с ним. Во те на. Поздороваться с трупом – нормально?

– Когда ты с ним поздоровался, он не был трупом. Да и может, умер вовсе не хозяин.

– Надо было тебе спросить отца, кто вчера умер.

– Кто умер, кто не умер – тебе-то что?

– В городе творится какая-то херня, вот что! Две недели назад в «Капитанском домике» тому чудику отрубили голову, а теперь все остальные туда же?

– Не все остальные. Ну, умерли два человека.

– Два человека за два дня.

– Бог людей прибирает. Обычное дело. Будь оно иначе, у моего отца не было бы работы.

– Но шериф так и не поймал того, кто отрезал парню голову. Может, убийца еще на свободе? Может, он кого-то убил вчера, а владельца антикварного магазина – сегодня?

Мой желудок сжался в комок, потому что какой-то смысл в словах Хомяка был.

– Если бы кто-то ходил по городу и убивал людей, – заметил я, – шериф бы что-нибудь сказал. Не стал бы держать это в секрете. И мой отец тоже.

Мы подошли к видеопрокату, и разговор прекратился. Вскочив на пандус для инвалидных колясок, мы шагнули через автоматическую раздвижную дверь и оказались в ярко освещенном помещении. На меня сразу повеяло киношным запахом попкорна с маслом. Обогнув прилавок, мы подошли к тележке с попкорном.

Как обычно, Хомяк наполнил два маленьких пакета для себя. Засунул в рот горсть попкорна, несколько зерен упали на пол. Потом спросил:

– Что возьмем?

– Какую-нибудь страшилку?

Мы пошли в отдел ужастиков и стали рыскать по обе стороны прохода, сдвигая верхние кассеты, чтобы увидеть, что там во втором ряду. В конце концов, мы выбрали по три на