Встретимся в раю - Хейне Баккейд

В гостиной в квартире Миллы все молча сидят за столом и ждут. Когда телефон Ивера наконец звонит, все встают. Ивер покашливает и подносит телефон к уху. – У вас было одно дело, – начинает он, представившись и рассказав, по какому поводу звонит, – прошлой осенью. Я так понимаю, речь идет о найденном трупе женщины.

– Что там? – нетерпеливо спрашивает Йоаким и сжимает руку Миллы.

– Так вы помните разговор с Робертом Риверхольтом? – Ивер слегка отворачивается от нас. – И вы уверены, что речь идет об этом деле?

– Это Оливия? – шепчет Милла. Йоаким перехватывает другой рукой ее талию, словно боится, что она упадет.

– Ладно, – говорит Ивер, взволнованно смотря на Миллу с Йоакимом. – Вы знаете, кто она?

– Ивер, – повторяет Милла. Ее голос стал резче, на грани надрыва. – Это Оливия?

Ивер закрывает рукой динамик мобильного.

– Нет, не она, – шепчет он и продолжает разговор.

– Так кто же тогда? – Милла высвобождается из объятий Йоакима и полными слез глазами смотрит на Ивера. – Сив?

– Нет. Местная девушка. – Ивер продолжает разговор и наконец благодарит за помощь. Положив трубку, он делает шаг вперед и оказывается между нами. – Лив Дагни Волд, – начинает он, покашливая, – ушла из дома утром 20 сентября прошлого года и была найдена мертвой три недели спустя. Она страдала от депрессии и была психически нестабильна. Перед исчезновением она рассказывала сестре, что хочет покончить с собой, потому что организация по охране детства забрала у нее дочь, и девочку отдали в приемную семью из-за психического состояния матери. Труп нашли во время земляных работ при строительстве зарядной станции для моторных транспортных средств около палаточного лагеря. Это дело о самоубийстве.

– О самоубийстве? – спрашиваю я удивленно. – Зачем Роберту было звонить и узнавать про самоубийство?

Ивер пожимает плечами.

– Не знаю.

– Вы проверяли другие дела об исчезновении в тот временной отрезок, когда пропали Сив и Оливия? – Я слежу взглядом за Ивером, в то время как он с чашкой в руке идет к креслу.

– Мы проверили все дела об исчезновении за прошлый год и до момента смерти Роберта. – Он делает глоток холодного кофе, корчит гримасу и тяжело сглатывает. – Но ничего, абсолютно ничего примечательного. Я хочу сказать, что это, черт возьми, действительно дело о самоубийстве. Какое оно, вашу мать, может иметь к этому отношение? Нам что, проверять каждую трагедию, происходящую в этой стране?

– Ладно, ладно, – говорю я. – Когда Роберт звонил, труп в Оркдале уже идентифицировали?

– Да.

Я развожу руками.

– Так зачем же он туда звонил?

– Ложный след. – Ивер снова встает, идет к кухонному островку и включает чайник. – Это ложный след, уводящий нас в сторону от дела. Это же совершенно…

– А что, если нет? – встреваю я.

Ивер удивленно смотрит на меня.

– Так вы хотите поехать в Оркдал?

– Да.

– Такой же отчаянный, как Роберт, – недовольно рычит он, крепко сжимая свою чашку. – А ты? – он оборачивается к Милле, которая по-прежнему стоит вплотную к Йоакиму и смотрит на меня, ее взгляд блуждает по моему лицу, по глазам, шраму на щеке и губам, словно она ищет путь, как пробраться ко мне в голову, в мои мысли.

Наконец она поворачивается к Иверу и говорит:

– Что, если?

– Господи, – стонет Ивер и достает мобильный. – Куда подевался Кенни? – Он пролистывает список контактов и прикладывает мобильный к уху.

– Мы хватаемся за соломинку, Милла, – начинаю я, пока Ивер говорит по телефону.

– Это уже что-то. – Она поворачивается к Йоакиму. – Ты так не думаешь?

– Конечно, – помедлив, отвечает Йоаким. – Была же какая-то причина, по которой Роберт обратился к ним насчет этого дела.

– Уверены? – спрашиваю я. – Отныне все будет намного сложнее. Это реальные люди, мы говорим о реальных мертвых людях. Когда вы подпускаете мертвых близко к себе, это меняет вас.

– Йоаким прав, – отвечает Милла и с трудом изображает то, что в других обстоятельствах сошло бы за улыбку. – Мы должны.

– Самоубийство, – стону я и тру руками лицо, пока Йоаким следует за Миллой в ванную. – Почему это должно было быть самоубийство?