Иллюзия убийства - Кэрол Макклири

После того как мы становимся на якорь в Исмаилии, мистер Селус и я садимся на ялик, чтобы доплыть до берега. Лодочники, охотящиеся за пассажирами, собрались у опущенного трапа и подняли галдеж, но стоило только мистеру Селусу прикрикнуть на них, как они замолкают, и устанавливается порядок.

Я не знаю, что он сказал — видимо, что-то на арабском, — но уверена, что свое действие возымели его внушительный вид и властный голос. Несомненно, на решение египтян вести себя цивилизованно повлиял и длинноствольный шестизарядный револьвер, висящий в кобуре у него на поясе.

— Рассчитываете подстрелить крупного зверя?

— Так, предосторожность. Лоцман сообщил, что в стране усиливаются беспорядки, но, правда, в Исмаилии пока спокойно.

Я вижу, что он хотел еще что-то добавить, но раздумал. Я же не ухожу от темы.

— Вы намеревались поведать мне, что взяли револьвер, поскольку я могу быть Ионой?[18]Надеюсь, я не навлеку беду.

— Я собирался выразить надежду, что наша небольшая экскурсия на берег улучшит вам настроение.

— Я тоже на это надеюсь.

Лорд Уортон смотрит вниз, стоя у перил, как отплывает наш ялик, и машет Фредерику. Встретившись со мной взглядом, он кивает и мне, а я отвечаю ему легкой улыбкой, которая не отражается в моих глазах. Если бы лорд взглянул в них, то понял бы, что я о нем думаю.

Как обычно, его манеры высокомерны и снисходительны. Я чувствую, что он смотрит сверху вниз, не только потому что стоит на гораздо более высоком судне.

Исмаильский залив — горячий, спокойный и ровный. У меня ощущение, будто я на деревянной тарелке плыву в кастрюле с горячей водой. Фредерик — он настаивает, чтобы я именно так обращалась к нему, не говоря «мистер» или «сэр», — благоразумно предложил мне очень большой зонт для защиты от солнца.

А самого Селуса от палящих лучей защищает широкополая шляпа-сафари, которая более круглая и мягкая, чем ковбойская. Она немного напоминает шляпы аргентинских гаучо. На нем легкая желто-коричневая рубашка с брюками и хорошо поношенные коричневые сапоги до колен.

— От змей, — говорит он, заметив, что я смотрю на сапоги, — в джунглях. Но думаю, в Исмаилии меня не укусят.

Нищие, акробаты и продавцы безделушек на берегу соперничают между собой, добиваясь от нас внимания и денег. Фокусник демонстрирует нам ловкость рук с исчезающими в платке бусами, и я вознаграждаю его монеткой.

— Вы знаете, что несколько фокусников из Средиземноморья сели на пароход в Порт-Саиде? — спрашивает Фредерик.

— Нет. А зачем?

— Как мне сказали, едут на сбор фокусников в Нью-Йорке. Один из сверхъестественно богатых американских воровских баронов пригласил лучших фокусников мира, чтобы они показали свои способности. Весьма значительная денежная премия ждет того факира, чей трюк останется не разгаданным коллегией судей.

— Может быть, один из этих фокусников покажет нам, как мистер Кливленд умудряется быть одновременно мертвым и живым.

Он останавливается и внимательно смотрит мне в глаза:

— Как мне убедить вас, что я действительно говорил с Джоном Кливлендом?

— Я считаю, вы ошибаетесь, что говорили с ним самим, а вы считаете, что я ошибаюсь, будто он умер у меня на руках. — Смахнув невидимую пушинку с его рубашки, я смотрю ему в глаза со всей искренностью. — Решить этот вопрос можно, если попросить одного из магов, севших на пароход, вызвать Кливленда пред наши очи.

— Будьте осторожны в своих мечтах. Случались и более странные вещи.

Фредерик нанимает экипаж, который отвозит нас в город. Исмаилия спокойнее и меньше, чем Порт-Саид; пароход останавливается здесь только потому, что правительственный почтовый контракт требует этого. Улицы немощеные и больше изрезаны колеями, чем в средиземноморском порту, но зато на них нет толп, алчущих крови чужеземцев.

Я замечаю редакцию англоязычной газеты «Исмаилия пост», располагающуюся в одном здании с телеграфом, что не является редкостью, поскольку все внегородские новости приходят по телеграфу.