Кот и мышь - Кристианна Брэнд

Катинка вновь забарабанила кулачками по столу.

— Говорю вам, это почерк Амисты. Полагаю, теперь вы скажете, — с горечью добавила она, — что мистер Карлайон был автором всех ее писем — что он все это время был Амистой.

— Очень может быть, — кивнул Чаки.

Как только полицейские удалились, Катинка поспешила вниз к броду. Мисс Эванс отправилась разносить молоко, но Тинка в случае надобности могла подобрать юбки и перейти реку — после двух погожих дней уровень воды должен был понизиться. Ей нужно было предупредить Карлайона о подозрения полиции, что тот заманил жену к пропасти запиской. Но у подножия холма небольшая толпа привлекла ее внимание. У берега стояла лодка, с которой полицейские грузили покрытые тканью носилки. Собравшиеся негромко переговаривались друг с другом, а мужчины обнажили головы, когда носилки подняли на холм и поместили в полицейский фургон. Карлайон с бесстрастным видом прошел мимо, не замечая ее, и сел в другой автомобиль вместе с полицейскими.

Как только машины свернули за угол, Дей Трабл скрылся в местном пабе и вскоре появился вновь, вытирая рот рукой. Миссис Лав подошла к Тинке, а Дей, направляясь к броду, остановился рядом с ними.

— Вот и вы мисс Джоунс! Как поживаете, девочка моя? Нам с миссис Лав вас здорово не хватало в «Пендерине»...

Эта вспышка дружелюбия убедила Катинку, что порция, выпитая Деем в пабе, явно была не первой за сегодняшний день.

— Мне приказано возвращаться, — продолжал Дей. — «Не пускайте в дом никого из этих чертовых журналистов, ~ велел мне мистер Карлайон. — А если эта мисс Джоунс снова сунет сюда нос...» Ну-ну, не сердитесь, мисс Джоунс.

— Дей, я хотела повидать мистера Карлайона. Полиция — этот Чаки — задавала мне очень странные вопросы. Они вбили в свои ослиные головы, что мистер Карлайон... ну, что он мог желать ей смерти.

— Вы имеете в виду, что он столкнул ее в пропасть, мисс? — холодно отозвался Дей. — Не обращайте внимания. Они всегда так говорят.

— Что значит всегда? Разве у нее была привычка падать со скалы?

— Нет, но ведь был тот несчастный случай...

Сердце Тинки на момент перестало биться.

— Ради бога...

— Естественно, ходили сплетни — ведь она была богатой девушкой.

— Да, но какой ему был смысл лишать жену ее красоты? — Тинка сделала паузу. — Понимаю — предполагали, будто он собирался убить ее и подстроил несчастный случай?

— Было расследование, мисс Джоунс. Прибыла целая куча французских полицейских в забавных фуражках с галунами.

— А кто-нибудь видел катастрофу?

— Вскоре подъехал мотоциклист. Мистер Карлайон как раз пытался отнести жену к дороге. Мотоциклист говорил, что он был бледен как смерть и повторял снова и снова: Лучше бы это был я...» Но на нем не было ни царапины, а она... Неудивительно, что начались разговоры.

Дорога под их ногами круто спускалась к реке; на другом берегу возвышалась Брин-Кледд — Меч-гора с темнеющей на склоне, подобно свежей ране, Таррен-Гоч — Красной Пропастью. Но Катинка мысленно находилась в других горах, под голубым, как на почтовой открытке, небом Ривьеры, где дымились обломки перевернутой машины, а мужчина с бледным лицом твердил: «Лучше бы это был я...»

— Как же люди жестоки, Дей, если они могли даже подумать...

— Но ведь это всего лишь глупые лягушатники, — отозвался Дей Трабл. — «Человек не всегда умирает, когда его машина опрокидывается, — сказал я им. — Она была такая хорошенькая, а он ходил вокруг нее на задних лапках — каждый день дарил ей цветы и всякую всячину... К тому же она богата, а никто не убивает курицу, которая...» Опять я разболтался! — От него исходил сильный запах пива. Тинка наблюдала, как он нетвердой походкой спускается к реке.

— Какую курицу? — спросила она у миссис Лав.

Женщина обняла ее за плечи.

— Вы сами курица, моя дорогая, если обращаете на него внимание. Лучше пойдемте в паб и выпьем по кружке. Никогда еще я так не нуждалась в выпивке.

— Вы с ума сошли! В Уэльсе женщины не ходят в пабы.

Миссис Лав притронулась пальцем к носу жестом, который, как думала Тинка, можно было встретить только в голливудских фильмах об Англии времен Чарльза Диккенса. Спустя пять минут они сидели в погребке паба «Перья» на бочонках с пивом и сидром, окруженные рядами бутылок, под свисающими с потолка окороками и луковицами, и кошкой, кормящей котят в углу. Барменша, миссис Дженкинс, принесла им стаканы отвратительного портвейна. Катинка с дрожью сделала глоток, но миссис Лав, потребовав шипучего лимонада, вылила в него вино и выпила, даже не поморщившись. Потом она достала бумажный пакет с конфетами.

— Возьмите одну, голубушка, это вас взбодрит.

— Спасибо, миссис Лав, мне не хочется.

Миссис Лав запустила в пакет четыре пальца.

— Сегодня вторник, и если бы не эта печальная история, я бы уже ехала поездом в Лондон. Я рассчитывала уехать после дознания, но не тут-то было. «Миссис Лав, — заявляет он мне, — вы останетесь еще на несколько недель и будете заботиться обо мне». «Конечно, сэр», — ответила я, как будто всю жизнь мечтала торчать на этой чертовой горе и думать о бедняжке, которая свалилась в пропасть... А что скажет мой Харри? Что я мягкосердечная дура!

— Пожалуйста, миссис Лав, не бросайте мистера Карлайона, хотя бы пока он не уладит все дела. Мужчины так беспомощны...

Миссис Лав с любопытством посмотрела на нее.

— Похоже, вы тоже раскисли из-за него, верно?

— Верно, — печально признала Катинка.

Миссис Лав снова глотнула портвейн с лимонадом и полезла в пакет с конфетами.

— Что это, дорогая? Настоящая любовь или просто припадок секса?

— Бог его знает, — ответила Тинка. — Не знаю, как их можно отличить друг от друга. Но у меня было немало «припадков секса», как вы это называете, и я никогда не чувствовала себя так.

— У меня и Харри было то же самое, — сказала миссис Лав. — Сейчас, конечно, уже не то, но чего вы хотите через одиннадцать лет? Но тогда это было очень романтично. Я ведь рассказывала вам, дорогая, как мы с Харри познакомились?

— Да, — поспешно отозвалась Тинка. — В самом деле, необычайно романтично. Но, миссис Лав, я хотела спросить у вас, что произошло вчера —