Автора! - Наталья Андреева

— Да? Они же все такие тупые, — презрительно сказала Соня. — Как можно их любить?

— А ты умница?

— Не дурочка. Паша научил меня, что не надо бояться выделиться из толпы. Стадность — одно из характерных заболеваний моего возраста, — аявила Соня. — Все тащатся по одному и тому же кумиру не потому, что его понимают, а за компанию, все носят одинаковые вещи, говорят одинаковые глупости, одинаково доказывают родителям, что они уже не дети. Делать взрослые глупости — это еще не значит быть взрослым.

«Не думал, что смогу поговорить с Павлом Клишиным после его смерти», — усмехнулся Леонидов и спросил у взрослого ребенка:

— Кроме этого, он тебя больше ничему не учил?

— Учил, — с вызовом ответила Соня. — Паша много рассказывал о мужчинах, о том, как ими можно управлять, что им нравится, а что нет, и как легко, например, соблазнить женатого человека.

— Ты для этого со мной в Москву с утра поехала? Практикуешься?

— В Москву я еду потому, что завтра у меня экзамен, — ровно сказала Соня, — а с женатыми мужчинами опасно спешить, они должны сначала разочароваться в своих женах. Им надо в этом помочь.

«Бац, получил, Леонидов! Аи да Клишин, аи да сукин сын! Девочку как накачал! Ну почему он умер раньше, чем мне до смерти захотелось набить ему морду? И почему я оказался в этой ситуации?».

— Ладно, раз ты мне даешь время, давай поговорим о чем-нибудь другом. Об отвлеченном.

— Что, не по себе? — прищурилась Соня. — Боишься.

— Сонечка, я все-таки старше на целых десять лет, и не надо думать, что я всю жизнь был мужем и отцом. Я и года не женат, воспоминания еще свежи. И поверь, мне есть что вспомнить.

— А как же ребенок, который пойдет в первый класс?

«Черт, попался! Где она успела разглядеть Сережку?»

— Ошибки молодости. Мы когда-то встречались… — выкрутился Алексей. Не хватало еще рассказать историю их с Сашей знакомства. И признать, что это не его ребенок!

— Тридцать минус семь получается двадцать три, — вслух подсчитала Соня. — Если в среднем мужчины живут лет до шестидесяти, считай, тебя еще во младенчестве зацапали. И полжизни не прожил свободным.

— Девушка, вы слишком откровенно себя предлагаете.

— А я еще не предлагаю, меня" заслужить надо. — Соня закинула ногу на ногу.

«И кто придумал эти штаны? Кто разрешил женщинам их носить? — с тоской подумал он. — Раньше были просто джинсы. А сейчас стрейч. Все ж обтянуто: и это место, и все прочие…»

— Я вообще-то на работу еду. Мне некогда с тобой развлекаться, — отговорился он.

— А можно мне твой телефончик? Жены все равно все лето дома не будет, свободным девушкам можно звонить.

— У меня ручки нет.

— Я запомню. У меня память почти уникальная, особенно на цифры.

Ему захотелось проверить. И номер телефона он сказал. Соня кивнула: запомнила. Остальную часть дороги они беседовали на мирные темы. О фильмах, которые он обожал, о работе, которую временами ненавидел, о Сонином институте и прочем, словом, обо всем, кроме Клишина. Тема эта была скользкой, потому что Соня сразу переходила на практическое применение тех постулатов о мужчинах, которые двоюродный брат вложил в ее хорошенькую головку. А если учесть, что местами он был не так уж и не прав, то становилось так же неприятно, как тогда, когда хирург рассматривает предполагаемое место удаления аппендицита. Раздеваться до трусов Леонидову не хотелось, поэтому он болтал о чем угодно, только не о взглядах покойного писателя на отношения женщин и мужчин.

Так они доехали до метро, возле которого Соня попросила остановить машину.

— Ты опоздаешь на работу, — сказала она тоном заботливой жены, от которого у Алексея мурашки побежали по коже. — Я выйду здесь.

— Что ж, до свидания, — нейтрально сказал он.

— Ты не сильно удивишься, если как-нибудь вечером я тебе позвоню? — Она улыбнулась, не стала ждать ответа и быстро захлопнула дверцу машины.

Соня летела к метро, и все мужчины смотрели ей вслед. Без сомнения, в ней что-то было. Чертовщинка. Клишин постарался. Как можно было доверить воспитание девочки этому монстру?